Джиразоль

Рэй стиснул зубы до треска в челюсти. Больше всего на свете ему сейчас хотелось сделать две вещи: во-первых, врезать ублюдку, внезапно переменившему мнение, а во-вторых, врезать ему еще раз, но ботинком. Он спокойно встал, заставляя Гарри смотреть теперь снизу.

– Значит, она пойдет в другой участок. По месту жительства.

– Куда бы она ни пошла, ей укажут на дверь еще быстрее.

– Тогда я звоню в ФБР. Как и следовало сделать с самого начала, когда с радаров пропали сразу два сотрудника.

Настал черед Гарри клацать зубами.

– Представляешь, что они здесь устроят? Какой будет скандал? Полетят головы. И никто не скажет тебе за это спасибо. Учти – вылечу я, вылетишь и ты. А также Престон, и весь твой отдел. И, поверь, уж я позабочусь о том, чтобы ни один из вас не нашел места в правоохранительной системе. Да вы будете счастливы, если кто-то возьмет вас драить унитазы.

– Может, тебе доктору показаться? Вчера обещал поощрение от мэра, а сегодня угрожаешь? Неужели люди продаются так быстро?

– Заткнись, Стилсмен, – угрожающе прорычал Гарри.

– В чем дело? Кому настолько нужно, чтобы близнецов не нашли?

– Я все тебе сказал. Проваливай. Узнаю, что ведете дело тайком – отправитесь вперед своих пожитков. И эта Болдер пусть выметается отсюда. Спектакль окончен.

Рэй вылетел из кабинета, борясь с желанием вернуться и разукрасить мерзкую рожу босса его собственной кровью.

Он метался по холлу, словно загнанный зверь. Как сказать об этом Наоми? Рэй не был намерен бросать ее и это дело. Он поверил ей, и ничто не давало поводов сомневаться в ее искренности хоть на минуту.

Рэй спросил у дежурного, не было ли у босса посетителей вчера или сегодня? Судя по записям, к нему никто не приезжал, зато он сам вчера уехал раньше обычного.

Вернувшись в кабинет, все не мог взять себя в руки. Он проклял все на свете, когда увидел глаза Наоми после новости о том, что официального дела не будет.

– Но почему? – сдавленно прохрипела она.

– Говорят, улик недостаточно. Твою мать, – он с грохотом опустил на стол кулаки.

– Но прошло почти двое суток. Всего пара часов осталась. Тогда дело тоже не откроют?

– Нет, Наоми. И другой участок за него тоже не возьмется. И к федералам нельзя.

Наоми опустила голову. Она молчала долго, явно борясь с целым шквалом эмоций. Рэй встал, чтобы налить ей воды, когда она тяжело проговорила:

– И что мне теперь делать?

– Если честно, я не знаю.