Не ангелы

Фонари привычно горят через один, не особенно разгоняя ночной сумрак, а стук капель по капюшону лишает ещё и слуха как такового, поэтому чужая рука, сжавшая его плечо на миг, невольно заставляет мужчину отскочить на добрый метр.

– Вы чего так пугаете? – бормочет он, поняв, что это был просто какой-то прохожий, неуверенно замерший рядом и словно не решающийся подойти ближе. – Хотели чего-то?

– Да. Мне нужна ваша помощь, – перекрикивая шум дождя, отзывается тот, делая шаг вперёд и постепенно подходя почти вплотную.

Отточенное, резкое движение, и в тот же миг раздаётся хриплый вскрик.

Дождь продолжает лить свои капли, смешивая их с алой струёй.

Плач ветра

– Ты не собираешься отсюда уходить? Уже ночь.

Голос касается тихо и даже мягко, но среди поистине мёртвой тишины всё же режет воздух слишком сильно. Ярик невольно вздрагивает, резко оборачиваясь и с удивлением отмечая краем сознания, что вокруг действительно стемнело. Он снова потерял счёт времени, уйдя в свои мысли слишком глубоко.

Когда глаза немного привыкают к полумраку, Яр наконец может увидеть юношу, стоявшего за его спиной. Они явно не были знакомы, но что-то странно скребётся на задворках памяти, отражаясь в тёмно-зелёных радужках.

– Почему тебя это интересует? – Ярик решает не церемониться с обращениями, поскольку счёл нарушителя своего спокойствия своим ровесником.

– Потому что ты здесь с самого утра и приходишь почти каждый день. Не стоит столь часто навещать мёртвых, твоё место среди живых.

– Кто бы говорил, – безрадостно усмехается Яр.

Яр всё же полностью продирается сквозь пелену, окутавшую все события минувшего месяца. На это кладбище почти никто не ходит, но в одном из уголков стоит, судя по виду, кажется, со дня основания этого места, небольшая лавочка, на которой почти всегда сидит этот юноша, сливаясь с тенями и пребывая мыслями очень далеко от земной жизни – это легко заметить по всегда задумчивому выражению, застывшему в его глазах. Ярик с уверенностью может сказать, что за время его приходов сюда, «тени» не было только несколько раз.

– Я, это другое, – несколько отрешенно отзывается юноша, – а тебе всё же стоит уйти. Ты весь дрожишь.

– Оставь меня, – бесцветным голосом, в котором не проскальзывает ни намёка на хоть какие-то эмоции, просит Яр, обхватывая себя руками за плечи.

В воцарившейся тишине Яр снова слышит лишь своё дыхание, но он нутром чувствует чужое присутствие.