За зеркалами

Любого другого человека, которому можно было приказать или же попросить «забрать девочку». Так чаще всего она называла меня, когда в нашем доме не было гостей. Только при них она вспоминала как моё имя, так и о моём существовании вообще.

Я пригубила напиток, приятно обжегший губы. Да, в минуты паники мне казалось, что я замерзаю. Точнее, я чувствовала, как покрывает тело холодом, и в висках пронзительно воет ветер.

Мама любила говорить обо мне со своими подругами. Но только в особом ключе – перечисляя все казавшиеся в ее глазах важными достижения.

«Учитель просто в восторге от способностей Евы к языкам…Ева, как будет на французском «булочка»?»

«Ева, сыграй нам на пианино…о, да, Ева выучила новую песню, вы обязательно должны её услышать сегодня…»

«Она просто изумительно рисует. Вы ведь помните, ей преподает это искусство сам Гарри Веллитон? Так вот он просто в восторге от её картин…Ева, принеси свою последнюю работу, дорогая.»

Она не знала, что и песня, и картина, и новая пьеса, которую я рассказывала подобно цирковой обезьяне, её гостям, потом отправлялись на свалку, чтобы не мозолить глаза доказательствами моего унижения.

Вначале, правда, я старательно приносила лучшие работы, выдавливала широкую улыбку, проводя пальцами по черно-белым клавишам, в надежде поймать такую же, обращённую к себе.

Вот только ничто не разрушается с такой болью, как детские иллюзии. Именно они ранят острее, впиваются глубже, оставляя рваные надрезы в самом сердце.

Иногда, чтобы сердце истекало кровью недостаточно потерять того, кого любишь. Иногда довольно и того, чтобы тебя не любил тот, кто рядом физически. На расстоянии протянутой руки. Потому что, сколько ни протягивай руку к нему, она проваливается в пустоту. Но самое страшное – это не разочароваться, увидев эту самую пустоту в человеке. Самое страшное – это наблюдать, как она медленно, но верно поглощает его, как он растворяется в ней для тебя, не оставляя даже маленькой молекулы себя.

Ещё один глоток, откинувшись на спинку кресла, наслаждаясь ощущением тягучей мягкости, обволакивающей горло, дрожащей на кончике языка насыщенным вкусом шоколада и корицы. И вдруг ощутить, как всё тело прострелило от воспоминания, и в голове раздался бархатный глубокий голос «Корицей. От вас пахнет корицей. Я люблю этот аромат».