Невольный брак

 – Что привело тебя в столь ранний воскресный час? Ты же никогда не делаешь ничего просто так.

– Знаешь, эта черта характера у меня от тебя, – проговорил Ламир с улыбкой на губах упрек и налил себе чашку кофе. – Какие новости?

– Какие тебя интересуют? Последние? Или все за те восемь месяцев, что ты не приезжал и даже не отвечал на письма? – муж отправил десерт в рот, продолжая впиваться взглядом в сына.

За обычными словами обоих Тонли отчетливо слышался сарказм и… воинственный настрой. Похоже, зарождалась гроза… Ведь никто из них не собирался уступать.

– Не познакомишь меня со столь прелестной юной лирой, которая скрашивает тебе это чудесное утро?

– Лира Айрис Тонли, – невозмутимым тоном проговорил супруг.

– Хм… – дознаватель подпер подбородок рукой и посмотрел на меня прямо своими леденящими душу синими глазами. Вмиг захотелось сжаться, стать маленькой и незаметной, раствориться в воздухе. Мне едва удавалось держать осанку и маску, которую научилась надевать благодаря пансиону.

– Не ломай комедию, Ламир! Ты прекрасно знаешь, кем она мне приходится. Уж твои псы наверняка давно все донесли.

– И кем же? – широкая черная бровь дознавателя вопросительно взлетела вверх, но ее обладатель не переставал буравить меня цепким взглядом.

– Женой!

– Так мне ее мамой теперь называть, что ли? – ухмылка в один миг превратилась в звериный оскал.

– Не говори ерунды, – костяшки пальцев на руке, которой лэр Тонли держал ложку, побелели.

– Скажи, как ты посмел? – Ламир отбросил в сторону показную доброжелательность и значительно повысил и без того громкий голос. – Ты даже не дождался окончания траура! Хотя о чем это я… Ты ведь и на ее похоронах не удосужился появиться!

– Ты прекрасно знаешь, что я не мог! – выдержка лэра Тонли-старшего пала, как замок при осаде.

– И где ты был в это время? – очередная ехидная ухмылка появилась на губах дознавателя.

– Я был за тысячи километров отсюда и решал государственные дела!

– А тебя никогда не было рядом, когда был ей так нужен! Про себя я и вовсе молчу. Это ты должен был вложить ей в руку золотник, а не я! Ты должен был проводить ее в последний путь! Хоть бы постыдился, сделал вид, что тебе не все равно, что с ней стало.

– Я уважал твою мать.

– Но никогда не хранил ей верность.