Мастер многоходовок

Он привлекал внимание множества девушек отнюдь не из-за родословной или кошелька: Мирза выглядел, как ожившая мечта о прекрасном принце. А уж стоило ему преданно посмотреть большими карими глазами в глаза случайной знакомой пару раз и произнести слова любви… Тут таяла каждая. Но слова любви почти никогда не звучали искренне, а даже если в порыве парню и казалось, что он по-настоящему влюбился, то наутро это чувство бесследно улетучивалось.

И, разумеется, Марьям – тёмная лошадка. Не только для читателя: даже для автора в данный момент образ героини ярок, но неясен до конца.

В мире, где женщина почти бесправна, Марьям становится полноценным игроком, преследующим свои цели. Она кажется всесторонне развитой настолько, что аж зубы сводит: она владеет и чисто женскими искусствами, вроде манипуляций, соблазнения и плетения интриг, но старается действовать прямыми и силовыми методами, применять которые подчас опасаются даже мужчины.

Девушка скрывает явный дефект, известный только очень узкому кругу: фактически, всего четырём людям, включая её саму. Она стыдится себя, хотя, глядя на неё в это очень сложно поверить.

На момент начала истории ей 25.

Итак, читатель познакомился с ключевыми фигурами этой истории. Уверена, каждый составил своё мнение о героях, которое, надеюсь, мне удастся изменить по мере написания повести хотя бы пару раз. Приятного прочтения.

Глава 2 – Невольничий рынок

Гохан лично приехал в сопровождении делегации на рынок рабынь, чего никогда до этого не делал. Те наложницы, которых для него выбирали его люди были, несомненно, красивы, но ни одна из них не была в его покоях больше одного раза. Их близость не приносила ни физического, ни морального удовольствия: Гохан просто не хотел прослыть импотентом, поэтому периодически подзывал их в покои. У него теплилась надежда на то, что если он лично подберёт рабынь по своему вкусу, они будут в большей степени соответствовать его ожиданиям.

И одна девушка привлекла его внимание: она не выделялась одеждой, но, если остальные робко опускали взгляд, то она смотрела прямо вперёд, даже не просто смело, а с вызовом. Она была объективно красива хотя бы на лицо: фигуру не позволяло рассмотреть платье, которое висело, как балахон.