Сапфир

Ту боль, которая пронзила его тело от макушки и до самых стоп, он помнил по сей день – целый час не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. И даже выйти из бара на своих двоих не сумел – домой его везли на такси…

Вот и теперь он, должно быть, выглядел так, что Лана моментально заподозрила неладное.

– Вы про него знаете, – кивнула она утвердительно. – Но не готовы к испытанию, так?

– Готов, – Марио шумно втянул воздух и кивнул, напрягшись так, как будто ему в зад собирались воткнуть иглу толщиной в палец.

– Тем лучше. Значит, позволите мне задать вам несколько вопросов, пока процесс «правды» будет активирован?

Умна. Хитра. Молодец. Не захотела отказываться от денег, но и рисковать не спешила. Он бы восхитился сидящей перед ним женщиной в полной мере, если бы не опасался того, что спустя какое-то время его вновь придется транспортировать домой на такси полубездыханного.

– Готов.

Солнечный день за окном цвел и буйствовал красками.

– Только одно условие, ладно? Не спрашивайте у меня того, что не имеет к вам отношения.

– Как, например, о чем?

– Ну, например, о моей личной жизни. И формулируйте вопросы так, чтобы я мог ответить «да» или «нет», – это немного упростит процесс.

– Хорошо.

Лана ненадолго вышла и вернулась в кухню, держа в руках маленькие квадратные часы.

– Как вы думаете, пары минут нам хватит?

– Зависит от того, сколько у вас вопросов.

– Не много. И я их для себя уже сформулировала.

Марио неохотно кивнул; стрелка на циферблате двигалась мирно – для часов всего лишь очередные две минуты, для него – сто двадцать секунд пытки. Невидимая игла зависла у самой задницы.

– Тогда можно начинать? Готовы?

– Готова.

Когда Марио поднял руку и приготовился выводить в воздухе невидимый рисунок, Лана смотрела на него со смесью ужаса и любопытства.

Активация Жеста наполнила тело гудением – Марио чувствовал себя так, будто через него пропустили электрический ток. Пока еще слабый, но готовый усилиться мгновенно, стоит произнести хоть слово лжи.

– Начинайте, – попросил он хрипло.

Вспыхнувший в воздухе рисунок, начерченный его собственными пальцами, теперь медленно таял над кухонным столом – отсчет начался.