Сапфир

Мой дом – моя крепость», – проговорила Лана мысленно, наверное, раз десять, прежде чем донесла чай до гостиной.

– Хорошая вилла.

Хорошая. Потому и выбрала. А, главное, теперь ее.

Марио сидел на диване. Не франтом, сложив ногу на ногу, но широко расставив колени и подавшись вперед – руки сцеплены замком. Смотрел не хмуро, но исподлобья.

– Не скучно вам одной в стольких комнатах?

– Не скучно.

Прозвучало грубо.

Телевизор она погасила – гость хотел тишины, – и теперь смотрела на мужчину запуганной овчаркой – покажи палку, и бросится, чтобы отгрызть руку.

– Итак?

Ей хотелось, чтобы все завершилось, не начавшись. Чтобы этот мистер Кассар – кем бы он ни был – вдруг понял, что ошибся местом, извинился и вышел прочь. Предварительно объяснив, откуда ему знакомо ее имя.

– Вы меня боитесь?

Марио не торопился; а Лана продолжала незаметно трястись. И стоило ли признаваться в очевидном?

– Простите, я не хотел пугать вас, – гость расцепил руки и потер уголок губ тыльной стороной ладони.

Похвальное понимание. Он – мужчина. Она – женщина. И ситуации не равны.

– Откуда вы знаете мое имя?

Чай казался ей невкусным и слишком горячим; чашка обжигала пальцы, но стол слишком далеко – подниматься не будет.

Марио втянул в легкие воздух. Выдохнул. Будто бы приготовился к длинному разговору.

– Давайте начнем не с этого. По порядку. С цели моего визита.

«Начинайте», – Лана хмурилась.

– Я хотел бы предложить вам работу.

Ах, вот оно что – она испытала почти что облегчение. Ну, конечно, – он просто увидел ее на пляже, приценился, решил, что может завлечь в какой-нибудь стрип-бар и извлечь из новой работницы выгоду.

– Думаете, я нуждаюсь в деньгах?

– В деньгах нуждаются все. Зависит от суммы.

– Спасибо, но нет. Я не работаю… с мужчинами, – прозвучало кособоко, и она поправилась: – Для мужчин. В общем…

– Нет, не того типа работу.

– Тогда какого?

– Понимаете, Лана, вы случайно забрали то, что принадлежит мне.

Началось. Слишком громко – мол, держись от него подальше – грохотал за окном прибой. Гость пришел что-то вымогать, и ей хотелось прокрутить время вспять – не открыть ему дверь, не впустить в дом.

– У меня нет ничего вашего, – произнесла она металлическим голосом.

– Увы, есть.

Маньяк. Они все начинают путано и издалека, а потом оказываются шизофрениками.

– Я не беру чужого.