Рэй

– Это слишком опасная игрушка, чтобы к ней мог приблизиться кто угодно. Слишком умная.

Хантер не знал, что чувствовать – облегчение от того, что шанс выздороветь есть? Безнадежное отчаяние, предчувствие, что поле не отзовется? Кто он такой, чтобы «умная игрушка» доставалась именно ему?

– А что я буду делать сейчас?

И за непроницаемым выражением лица пытался скрыть испуг от грядущей фразы: «Увольняйся. Ищи работу, ведь боец из тебя больше никакой…»

Как и работник. Как и любовник. Как и человек.

– Кем? А ты потерял возможность шевелиться, чувствовать? Или тебе разонравилась профессия картографа? Плачу я вроде бы хорошо.

А насчет бойца – побудешь пока в запасе…

В тот вечер Рэй понял, что любит Начальника – молча, но всем сердцем.

Глава 1

Три года спустя.

– Вам нравится мороженое со вкусом хлебных крошек?

Тамарис мороженое не нравилось. Кто в здравом уме положит во вкуснейший пломбир жженый черный хлеб? Но вокруг ведь «знатоки», ценители необычных и изысканных вкусов, и потому она сдержанно кивнула:

– Очень экзотично.

За прошедшие три года она научилась многому: улыбаться там, где нужно (неискренне, но вежливо), чинно кивать головой, хранить «умное» молчание и не предаваться глупым, щенячим (но искренним) восторгам, проявления которых так не любил Вальдар.

Сам он сидел рядом. С другой стороны «учитель», дальше его жена – немолодая блондинка с жидкими, но ежедневно завитыми в локоны волосами.

Тами жевала молча. Почти давилась «уникальным» пломбиром, поданным шеф-поваром ресторана «Карье», куда они все завернули после вечернего просмотра нашумевшего спектакля.

«Опять рекомендованного очкариком».

Кто бы сомневался – она почти привыкла. Почти.

На запястье Вальдара блестели дорогие часы – те самые, модные, из журнала. За шесть с половиной тысяч долларов.

Тами предпочитала на них не смотреть, чтобы не вспоминать, каким именно образом они ей достались.

Про выстрел (или лучше сказать «убийство»?) она тогда никому ничего не сказала.

Ни про испытанный страх, ни про свою смерть, ни про последующее восстановление. Ни тем более про последствия в виде плохого сна, поселившейся в ней с тех пор апатии, ни про накатывающую временами депрессию, во время которой ей не хотелось совсем ничего, даже жить.

Но стоит ли о грустном?

Однако радостного вокруг тоже было мало – со взглядом Ванессы, очкариковой жены, Тами старалась не встречаться – бесил ее высокомерный и одновременно снисходительный вид.