Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес

Дальше что? Что дальше?»

В неведомые дали тянулся до линии горизонта и за него холмистый ландшафт, скатывался по пологим бокам прозрачный лунный свет. Вдалеке белой ребристой дорогой виднелось вольно гуляющее в стороны русло реки.

Продышавшись, Белинда отправилась спать.

Тихо посапывала Рим, распластавшись на матрасе верхнего этажа койки, похожей на вагонную. Свесилась в пространство чужая мягкая и безвольная рука – чтобы улечься и не задеть ее, Лин пришлось пригнуться.

Скрипнули доски. Подушка, как всегда, пахла сыростью.

Белинда прикрыла веки и поняла, что под ними все еще плывет.

Мысленно ругая себя за то, что так беспечно курнула дурман, она провалилась в тягучий, похожий на засосавший ее омут сон.

И снилось ей странное.

(Roberto Cacciapaglia – Il Salto Dell'Angelo)

Все, что принадлежало ей в физическом мире, там и осталось – спящее на кровати тело.

Однако Лин теперь висела вниз головой. Другая она – легкая, как перышко, прозрачная, совершенно невесомая.

Она смотрела на ночное небо – невероятно яркие в этот момент звезды-алмазы. Внизу под ней храм, сверху бескрайний ночной купол. И мириады кристаллических огней в вышине. Она наблюдала за всем этим, зная, что спит.

Да, она спала и в то же время находилась здесь, ежесекундно ожидая, что сейчас ее разум встрепенется, поддастся панике, и странная невесомость рухнет – Лин откроет глаза в келье и поймет, что видела, возможно, самый короткий и самый необычный в своей жизни сон.

Но разум висел вместе с ней неподвижно – ни дуновения, ни мысли. И она, чрезвычайно удивленная и чуть-чуть напуганная, продолжала висеть вниз головой. Неудобно, чудаковато, но… по-своему здорово. Здесь и сейчас стало возможно больше, нежели в обычной жизни.

Лин пошевелила пальцем, а, может быть, сознанием. И ее новое почти неощутимое ей самой тело легко совершило проворот, и вместе с ним провернулись по спирали звезды, выровнялся горизонт, монастырь переместился под ноги, а луна на законное место в вышине.

Мир просторный и вязкий; ночь хрустальная, подвластная ей.

Вперед Белинда двинулась робко. Куда – сама не знала; направления слились. Кругом лишь гребни холмов и звон истончившейся реальности, а в голове немой восторг – здесь, во сне, она может летать, она умеет,… она потренируется, она хотя бы успеет насладиться этим ощущением, прежде чем вернется «назад».