Пообещай

Идя сюда, она не подумала о том, что Дарин, в отличие от нее, свои двадцать четыре с лишним года жил в этом шторме. Боролся за выживание, терял выдержку, терпение, надежду, силы. Кто его грел? Когда? Возможно, никто и никогда.

И потому есть шанс, что Эмии он поверить не сможет. Из-за бронебойного кокона «мне было плохо много раз» окажется не в состоянии почувствовать чудо, вид которого с рождения забыл.

Ей хотелось плакать. И это было так трогательно, так нежно.

Эфины не чувствуют боли, но она человек, и у нее в груди ныло от печали.

Сможет или нет?

Начислять баллы, сидя наверху, так легло. Ходить ногами здесь, внизу, тяжело.

Сможет или нет?

* * *

Он смотрел на правую руку так долго, что заболели глаза. Ненадолго клал ладонь на колено, пытался делать вид, что все в порядке, все, как обычно, а потом поднимал и разворачивал.

И на ней прямо под кожей снова плавали, похожие на проникших в его кровь светлячков, огоньки.

Его опоили? Одурманили?

Только он не ел и не пил.

Так устал?

Нет, так не устают.

Вывод напрашивался только один – она говорит правду. Она – Эфина. И только что подарила ему сто единиц манны.

Мозг Дарина, как упершийся четырьмя конечностями перед Жертвенными Воротами баран, отказывался поверить в «очевидное».

Что же это за светящиеся точки?

Он тер ладонь, чесал ее, пытался их поймать… Надавливал, тряс рукой, даже хлопнул ей по столу так, что дрогнул стакан и ложки.

Огоньки, как непуганые рыбки, продолжали спокойно перемещаться под кожей.

* * *

– Значит, ты… Эфина?

– Значит.

Торчала возле трансформаторной будки, как идеальная проплешина, шляпка колодезного люка. Неслись за пятиэтажкой машины – гудел вечерний проспект. Зажглись фонари.

Эмия чувствовала, как мнется Дарин, – не может ни воспринять тот факт, что она Богиня, ни опровергнуть его. И все сжимает пальцы правой руки, будто влитая под кожу манна жжется или щекочет.

– Смешно, – ему было не смешно. – У меня даже нет хорошего чая…

Наверное, ему вспоминались сказки о том, что нагрянувших гостей – ангелов, колдунов, всяческих жителей небес – следует почивать чем-то вкусным.

– И не нужно.

– И накормить тебя нечем.

Эмия повернулась, посмотрела на него тепло, добро. Улыбнулась.

– Бывает и так.

– Я… Прости, если это невежливо, но сегодня я устал. Мне лучше проводить тебя домой.

Кроткий вздох и смущение.

– Только идти мне некуда. Дома нет, документов нет… Оракул дал мне только одежду и сумку.