Любовь вслепую

Хорошо, Эггерт так Эггерт, я вздохнула.

Указала на расстеленное на земле фольгированное одеяло, спохватилась, что жестов он не видит.

– Я расстелила «лежанку». Ложись. Здесь хватает места на двоих.

Постаралась выдать это ровно, без пошлого подтекста.

– Я посижу. – Он смотрел на меня и мимо. Ветер стих полностью, кажется, даже потеплело. – Подежурю пару часов на всякий случай.

Все-таки он не прост, и он гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд, подумалось мне.

– Если от сидения на земле к утру разобьет невралгия, ты будешь бесполезен как «защитник».

– Очень хочешь, чтобы я улегся рядом с тобой?

Кажется, его улыбка все сочилась двойным смыслом. Черт.

– Защемление седалищного нерва – хуже, чем просто лежать вдвоем, – процедила я почти зло.

– Не беспокойся, – у него снова мягкий обволакивающий голос, – я не замерзну. Но согрею тебя, если замерзнешь ты.

У меня замерло дыхание на этих его словах. Что-то теплое, что-то глубокое и невероятное ощутилось в воздухе.

– Просто обниму, – пояснил он, но ощущение глубины не пропало.

Я покачала головой, понимая, что она перестает соображать. Пусть сидит, если хочет, – я спать. Сложно будет уснуть в этом странном месте, но мне нужны силы, чтобы совершить марш-бросок утром. И потому я усну.

*****

Я проснулась по внутренним ощущениям часа в три ночи. Не потому, что замерзла, и не потому, что за моей спиной спал Пью.

«Эггерт» – нащупало взбудораженное сознание его новое, пока непривычное мне имя.

Меня что-то напугало. Перевернувшись на спину, я поняла, что лабиринт внешне изменился – от листьев почти пропало свечение. Из зеленых они сделались почти черными; в растительных коридорах царила зловещая атмосфера.

– Пью…

От паники я опять забыла, как его зовут. Но он, оказывается, не спал.

– Т-с-с-с, моя хорошая, я тут. – Он успокаивал меня.

– Лабиринт меняется… Он стал…плохим…

– Повернись ко мне.

Я не могла двинуться, все смотрела на небо, которое заволокло тучами.

– Эггерт… Я боюсь…

Он повернул меня сам. Практически уткнул в свою шею носом. Приказал мягко, но твердо:

– Закрой глаза.

– Но…

– Кристина, закрой глаза. Не смотри.

Как не смотреть! Все становится зловещим, меняется стремительно, нужно реагировать, действовать!

Я дернулась, но рука, лежащая на моей макушке, меня не выпустила.