Джон

– Почему вы решили, что вашу чернину…

– Чарину!

– …обожрали мои коты? При чем здесь вообще мои коты?

– При том, что я их видел! Серых, пушистых!

– Лазающих по деревьям?

И улыбающихся, как чеширские?

Гость на мгновенье смутился. Задумался.

– Они… жрали мою ягоду! – не стал оспаривать беспочвенность собственных обвинений и вновь закричал он (точно: лучшая защита – это нападение). – И сожрали всю! На всех ветках!

– А вы собирались делать из нее варенье?

Хотелось потереть глаза, захлопнуть дверь и снова завалиться в постель.

– Какое варенье! Чарина едва ли съедобна! Это декоративная ягода с крайне кислым вкусом, но прекрасно вписывающаяся, как садовый элемент, чтобы….

Чарина – черная малина? Хотелось завершить диалог.

– Простите, но у меня нет серых котов.

– А какие у вас?

– Один белый, второй рыжий. Рыжая.

– А грызуны есть?

– Грызунов нет.

– Покажите их!

– Кого? Отсутствующих грызунов?

– Котов! – потребовал сосед, и я не стала спорить.

Не покажешь – не уберется.

– Миша! – позвала ласково, как делала перед едой. – Миха-а-айло!

И белый пушистый кот неторопливо спустился по лестнице со второго этажа – вопросительно взглянул на меня, потом на гостя – в зеленых глазах читался вопрос: ну и где моя еда?

– Вот мой кот. Позвать второго?

– Черт, – выругались через порог, – черт! Я точно видел кого-то серого! Или коричневого.

Уверена ли я? В чем мне в этот самый момент действительно хотелось быть уверенной (ибо я уже начала догадываться о корнях свершившегося), так это в том, что мои щеки не полыхают предательским цветом вареной свеклы.

– Ни других котов. Ни собак. Ни грызунов и не птиц, – избежала прямой лжи я.

– А мне почему-то казалось, что они шмыгнули в сторону вашего дома, – теперь гость и вправду смутился.

И он, поправляя на ходу подтяжки, которые сползли от резвого махания руками, пошел по дорожке.

Я же закрыла дверь и с хмурым и крайне решительным выражением лица направилась на второй этаж.

– Ну и где вы? Где, я спрашиваю?

Смешарики попрятались.