Ведьминские сладости

Воспоминания сами собой перенесли меня в прошлое, в обычный майский день, когда мы случайно столкнулись поздним вечером с Этель в коридоре. Неожиданно выскочив на всех парах из библиотеки, она уткнулась лбом мне в руку.

Стоило ведьмочке поднять на меня глаза, как они расширились от ужаса, а с лица сошла краска. Казалось, она увидела перед собой не выпускника академии, а нежить. Я понял, чем так сильно напугал Грэхем, только когда опустил взгляд на ее руки. Она судорожно прижимала к себе фолиант в потертом кожаном переплете с золотым тиснением на корешке и пыталась при этом прикрыть его черной мантией.

– Прошу вас, не выдавайте меня, – зашептала Этель с мольбой в глазах и в голосе. – Это вопрос жизни и смерти. Клянусь, до рассвета я верну ее на место.

Около минуты я размышлял над услышанным. Затем молча кивнул и собирался уже уходить, как внезапно Грэхем остановила меня, схватив за запястье:

– Пожалуйста, пообещайте, что не выдадите меня ректору.

– Обещаю, – бросил в ответ и продолжил путь.

Я до сих пор не понимал, почему пошел у нее на поводу. Оставался месяц до выпуска. По сути, я был уже в составе Главного Управления по контролю за магией. И вдруг такой проступок!

Всю ночь я провел тогда без сна, пребывая в разладе с самим собой. Одна часть меня кричала, что я поступил правильно, другая корила за безрассудство. Убедившись наутро, что фолиант на месте, выбросил из памяти этот случай и не вспоминал до сегодняшнего дня.

Но почему с Грэхем так жестоко обошлись? Неужели ее на самом деле исключили из академии только из-за кражи книги, пусть и несущей в себе опасность? Если да, значит, к ее отчислению приложил руку кто-то влиятельный.

Самое обидное во всей этой истории то, что Этель на протяжении долгих месяцев несправедливо винила меня в своих бедах. Возможно теперь, когда мы во всем разобрались, Грэхем отступится от плана мести. Однако мне показалось, она не все рассказала. Было что-то еще, за что ведьмочка злилась на меня, но умолчала.

Мне хотелось докопаться до правды, но я не мог тратить на Грэхем много времени. Не сейчас, когда в Шеффилде творилось нечто странное.