День Нордейла

– А если я… – «конечно же, я этого не сделаю», – доставлю то, что вам требуется?

– Если… Когда, – поправилось «чмо», – ты доставишь сюда содержимое ячейки, ложный день из жизни Клэр Мэтьюз будет изъят. Она ничего не будет помнить.

– Я тоже не буду?

– Возможен положительный или отрицательный вариант ответа. На выбор.

Как щедро.

– Мы договорились?

– Я подумаю, – ответила я настолько ровно, насколько могла, хотя внутренне я клокотала, как кастрюля, несколько часов кряду простоявшая на горячей плите.

– Отлично. У тебя сутки.

И телевизор, который я, видимо, выкину сразу же, как только почувствую, что гость ушел, погас.

* * *

Телевизор я не выкинула. Мне стало не до него, как только экран погас: через телевизор или нет, эта нечисть, судя по всему, отыщет способ добраться до меня, если пожелает. Тогда какой смысл ломать технику?

Она знает мое имя. Знает о моих способностях. Плохо.

Наихудшим из случившегося после нашего диалога было то, что я все никак не могла сосредоточиться ни на Реакторе, ни на нашем с Дрейком доме, и совершить прыжок – мои мысли скакали, как у обнаженного любовника, которого некстати застал «мужнин» звонок в дверь.

Такси доберется до Реактора примерно за двенадцать минут. Если не пробки.

Я ринулась в сторону проспекта, на ходу продумывая план действий: вчера Дрейк говорил, что будет заниматься строительством «незавершенных» объектов, значит, его, скорее всего, в самом Реакторе нет.

Как бы ни так.

Мне повезло – свободная машина такси стояла сразу за остановкой. Я заскочила в нее так споро, будто меня преследовали маньяки с бензопилами, и быстро протараторила:

– Пересечение Нейен-драйв и сорок третьей.

– Что там? – лениво спросил водитель, пристегиваясь.

– Ничего. Просто перекресток.

На самом деле оттуда отходила тихая и почти всегда безлюдная улица, ведущая к «пустой» для жителей Нордейла площадке, на которой, защищенное отводящим глаза щитом, стояло центральное здание Комиссии.

– Четыре пятьдесят до туда.

– Пойдет.

Завелся мотор; водитель, пропустив автобус, вырулил на проезжую часть.

Совершенно не привычное для меня состояние – состояние панической нервозности, – но именно в нем я продолжала пребывать.