Дэлл

Вот, оказывается, как я умею посреди белого дня, да еще и в уличной толпе. Ужас… Совсем как вредная бабка-отшельница, прожившая последние лет тридцать в лесу. С другой стороны, тратить вечера на притворство и фарс, молчать, не позволять себе лишнего слова – что может быть бессмысленнее? Либо мы станем друзьями (или хотя бы приятелями), либо нужно заканчивать впустую тратить время.

Широкие брови приподнялись, в глазах блеснуло удивление.

Какое-то время Дэлл молча смотрел на меня, будто раздумывая о чем-то.

– Бар? – коротко спросил он.

– Приглашаешь?

Я становлюсь хитрой.

Он усмехнулся.

– Да. Приглашаю.

– Тогда бар.

* * *

– Я предлагаю нам сыграть в игру: ты задаешь вопрос, я отвечаю честно. Я задаю – отвечаешь ты. А параллельно мы пьем. Таким образом мы узна?ем друг друга лучше.

– Пить мы будем столько же, сколько и задавать вопросов? – Глаза Дэлла улыбались.

Я замялась. Если объем спиртного отразит количество вопросов, которые хотелось задать, я усну даже не в кинотеатре, а на его крыльце. Если доползу.

– Э-э-э… не думаю, что у нас друг к другу так уж много вопросов, так?

На этот раз он точно усмехнулся.

Наверняка он имел в виду меня, а не себя этой усмешкой.

– Что будем пить?

Запаянное в пластик меню маленького тихого бара на углу не баловало разнообразием предлагаемых напитков: водка, коньяк, виски, пиво, вино, вариации коктейлей, но этого выбора было достаточно для поставленной цели.

– Ратана… – вычитала я незнакомое слово. – Что это?

– Мягкая валлийская водка, не такая крепкая.

– Вот на ней и остановлюсь. Ты?

– Виски.

Мужской выбор.

Дэлл подал знак бармену.

В приземистой стопке дрожала прозрачная жидкость. Я выпила ее залпом – в нос ударил букет незнакомых специй и трав, – поморщилась, выдохнула.

Я пью в баре с мужчиной, пытаюсь узнать его лучше. Через два часа иду с ним в кино, а через две недели он уйдет. Абсурд какой-то.

Бармен негромко говорил по телефону; висели, словно колбы в алхимической лаборатории, перевернутые бокалы. Зал тонул в полумраке, телевизоры не работали, динамики на стенах молчали.