Малыш от чужого папы. НеСлучайная связь

Могу поспорить, что вижу в его зеленых глазах интерес и насмешку. Не знаю, что преобладает.

– Да! Например, нетопырь Дарвина, – вздергиваю подбородок.

Лиля, что ты несешь! Остановись. Но пережитый шок превращается в слова, которые льются нескончаемым потоком.

– При помощи грудных плавников ходит по дну океана. Страшненькая такая рыбка, – заканчиваю чуть слышно.

Цербер хрипло выдыхает и стискивает челюсти, пытаясь сдержать смех. На щеках, покрытых щетиной, слегка проступают ямочки. Невольно задерживаю взгляд на внезапно изменившемся лице.

– Хорошо, рыбка, которая не умеет плавать, – с трудом сохраняет невозмутимый вид, но я слышу теплые нотки в его дрогнувшем голосе. – Куда же тебя отвезти? – спрашивает, скорее, самого себя.

– Мой дом…

Резко умолкаю. Не хочу, чтобы цербер узнал, где я живу. Слишком лично. Нам не следует сближаться.

Да и мачеха вряд ли будет в восторге, если я приеду полуобнаженная, закутанная в один лишь плед.

– …далеко, – заканчиваю тихо.

– Место, где я остановился, тоже неблизко, – размышляет цербер. – И тебе там будет… неудобно, – бросает на меня быстрый взгляд.

Уверена, что как раз ему неудобно везти меня к себе домой. Может, там его ждет жена. Меня не должно это касаться, но взгляд сам скользит по мощной правой руке, сильным пальцам, сжимающим руль. Не находит кольца. Хотя не все мужчины его носят, особенно на отдыхе.

– Ладно, – цербер трогается с места.

– Так куда мы едем? – вскидываю голову беспокойно.

– Я по дороге видел небольшой отель, – выкручивает руль на повороте, а я замечаю, как с коротких рукавов футболки капает вода. – Захудалый, конечно. Как все здесь у вас, – бурчит под нос.

– Туристам нравится, – фыркаю в защиту своего родного края, хотя понимаю, что он прав.

– У туристов нет выбора, – парирует цербер, не отвлекаясь от дороги. – Они едут к морю, но вынуждены терпеть предоставленные условия.

– Возможно, – отворачиваюсь к окну.

– Если у тебя есть на примете отель лучше, скажи. Я не местный. Мог пропустить.

– В это время начинают стягиваться отдыхающие, так что все может быть занято. Едем в ближайший, – соглашаюсь и вздыхаю шумно.

Минут через пятнадцать мы стоим на пороге невзрачного двухместного номера – единственного свободного. Потому что он самый дорогой.