Ассасин

В записке значилось: «Я порвал твое платье».

Рен! Черт тебя подери, когда ты успел доехать до магазина и выбрать для меня одежду? Ведь ты торопился на встречу, разве нет?

Неспособная сосредоточиться на том, что лежит внутри, я подскочила с места и заметалась по комнате.

– Вот зачем, спрашивается? Да хватает у меня платьев, зачем… Не надо было! Ты ведь мне жизнь спас…

Как будто он мог меня слышать.

Нет, мужская логика точно сложнее женской, и пусть меня не убеждают в обратном.

Три платья. Он прислал мне три новых платья взамен порванному золотистому.

Щедрость? Расточительность? Глупость?

Может, и глупость, но жест красивый, не поспоришь.

– Да пусть бы ты всю мою одежду порвал, я бы не возражала…

Тяжелый вздох. Растерянность, радость, удивление и нотка грустинки.

«Пусть бы не платья, пусть бы приехал он сам».

И сама же рассмеялась собственным мыслям – нам всегда свойственно просить о большем, не так ли?

Точно, свойственно. А после первоначального вихря эмоций проснулось и любопытство – и что же он выбрал?

В коробке, где ранее обнаружилась записка, лежало неземной красоты золотисто-розовое вечернее платье.

Еще не развернув его полностью, я уже знала, что это – не чета моему бывшему наряду от «Монтильи». Под пальцами водопадом струился и переливался всеми оттенками заходящего солнца гладкий шелк, воротник и пояс были отделаны мелким сверкающим бисером, по низу расклешенной юбки вился широкий мерцающий узор.

– Вот это да! – прошептала я в восхищении. – Сколько же такое может стоить?

Бирка указывала, что модель называется «Кассандра», но цена на ярлычке отсутствовала.

Я покачала головой.

«И конечно же, размер окажется подходящим». – Вот уж в чем я не сомневалась, так это в глазомере

Рена, которым при нашем близком знакомстве уже дважды измерил меня не только глазами, но и всем остальным.

Спустя пару минут я заставила себя отложить «Кассандру» в сторону и открыла другие коробки. В них тоже нашлись платья – длинное темно-синее и коктейльное коньячного цвета.

– Зачем? – повторила я в пустоту комнаты, осторожно касаясь шикарных нарядов. – Не иначе как ты сам желаешь, чтобы я втрескалась по уши.

Нет, он, наверное, этого совсем не желал – просто пытался искупить вину за то самое, испорченное, вот только это уже не имело значения – к этому времени мои чувства разгорелись ярко.

Мягкая ткань коснулась щеки, я вдохнула ее совершенно новый «магазинный» запах и покачала головой.

– Рен… Рен.