Ассасин

Просто, как оказалось, зря я все это время думала о нем, зря страдала и переживала, зря искала новой встречи. Ничего, так бывает.

Больше не хотелось смотреть на сцену, не хотелось встречаться с Энди – вообще ничего не хотелось.

Нет, одного хотелось точно – уйти.

Спустя минуту я прокладывала себе дорогу сквозь толпу. На сцене уже выступал кто-то другой – демоницы исчезли, но я не смотрела в сторону танцоров. Хватит с меня на сегодня развлечений.

Гомон теперь давил, общая эйфория вызывала отвращение, музыка терзала барабанные перепонки, хотелось на воздух, в тишину и покой.

Я – уверенная, решительная и гордая – в этот момент ненавидела себя лишь за одно – за желание обернуться.

А вдруг смотрит? Вдруг передумал?

«Ты тупая, Элли! Не просто наивная или глупая – тупая».

Уходя – уходи, не так ли? И я заставляла себя уходить – переставляла ноги, двигалась вперед, железным усилием воли удерживала себя от того, чтобы повернуть голову.

«Не смотреть.

Уже посмотрела один раз.

«Гордая осанка, прямая спина, уходи с поля боя бойцом, а не размазней».

И все равно я, наверное, выглядела жалко. Это самому себе кажется – я сильный, а всем вокруг очевидно, что ты слабый, жалкий, напуганный, скулящий. Можно врать кому угодно, но себе не стоит.

Да, я жалкая. Я ударилась о стену и сползла на землю. Не все сильные, и потому я ухожу.

«Лучше бы ты сидела дома и смотрела телевизор».

Да уж, лучше бы, вот только кто же знал?

Я спотыкалась о бесчисленные ступни, задевала локтями чужие руки и монотонно извинялась – простите, простите, простите.

Мне всего лишь к дверям – к вон тем высоким, ведущим прочь из этого зала дверям, а там станет легче. Ведь так?

Станет. Потому что тяжелее, чем здесь, уже нигде не будет.

Оглушительный взрыв, нарушивший и веселье, и танцы, и музыку, раздался тогда, когда до вожделенных высоких дверей осталось пройти всего метров сорок-пятьдесят – еще три колонны.

Я не успела, не прошла.

И даже не сразу поняла, что случилось. Всюду дым, визги, белесая завеса, едкий запах, взмет-

нувшаяся вдруг в воздух пыль и паника – всюду одна сплошная паника. Все резко смешалось; пронзительно взвизгнув, оборвалась музыка – ее будто придушили шнуром от колонки. Хаотично, быстро и безо всякого направления забегали люди. Кто-то прочь от стены, кто-то прочь от столиков, кто-то просто прочь.

Меня толкнули.