Аарон

Бред! Кто сказал этот бред? Наверное, изначально слепая и толстая женщина-философ, но никак не нормальный здоровый мужчина, который любит глазами, а потом уже и всем остальным…

Марго скривилась и отошла от зеркала.

Она ненавидела собственное отражение – не лицо, но все, что скрывалось ниже, под одеждой.

Выпивка и месть – какое-то время они казались спасением. Налить в бокал вина или чего покрепче, пригласить в дом первого попавшегося гостя и… унизить его. Да-да, унизить, как до того унижали ее. Заставить поползать по дому голышом, попросить обмазать кремом, а после поласкать свои липкие муди, поблеять по-козлинному, поработать креслом, держателем пепельницы, статуей у двери, рабом-официантом, голым «прислужкой-побегушкой».

Нет, она не стала такой, как Джокер (хотя, стоило бы), – никогда никого не связывала, не причиняла боли сталью, не била плетьми, ни на кого не мочилась сверху – не могла себя заставить перешагнуть невидимую черту.

Может, просто не была тварью?

В моменты хорошего настроения вообще заказывала проститутов лишь для того, чтобы они читали ей сонеты, стихи и прозу, а после вставали на колени и признавались в любви.

Пустота внутри, однако, не уменьшалась – разрасталась.

Никому и никогда Марго не позволяла дотрагиваться до себя, ни перед кем не раздевалась и сомневалась, что когда-либо разденется.

Вот если бы свести шрамы…

Но Комиссия в приговоре постановила жестко: «Ни один врач никогда и никакими доступными технологиями и методами не сможет залечить Райне Вильяни полученные в ходе совершения убийства увечья.

Черт, она не убивала!

Да, хотела, да, думала об этом… Но то был несчастный случай! Несчастный!

Джокер мертв, а она урод – за что?!

В стену полетел и раскололся бокал из-под шампанского стоимостью в двести двадцать пять долларов; в этот момент прозвучал дверной звонок.

* * *

– Подпишите здесь, здесь и здесь.

Сухой палец скользнул по листам и указал на пропечатанные снизу галочки-птички.

– Угу.

Она никогда не читала документов, которые приносил Рид – ее личный финансовый консультант и по совместительству инвестор. Подписывала не глядя, верила ему безоговорочно – решила, что так поведется с самого начала, – стопроцентное доверие, и никак иначе.