Жена на выход

Да это же проекты двухлетней давности! Серьезно? За кого он меня принимает!

Собрала все папки и, с трудом удерживая их в руках, быстрыми шагами пошла к отцу. Я закипала, словно забытый на огне чайник, меня всю трясло от злости. Почему меня воспринимают как ребенка? Дали что-то ненужное, чтобы поиграла и не отвлекала взрослых от серьёзных дел?

Раздражённая и погружённая в свои мысли, я не заметила, как преодолела один коридор и приблизилась к другому, пересекающему его. Не сбавляя шаг, рванула дальше. Вдруг из-за поворота кто-то выскочил мне навстречу, словно на оживленной трассе в час пик.

Удар получился неслабым. Папки, что были у меня в руках, вмиг разлетелись в разные стороны, листы рассыпались, меня саму откинуло назад. И я бы обязательно шлепнулась на пол, если бы мой потенциальный «убийца» вовремя не сориентировался. Он молниеносно оказался рядом и подхватил за плечи, не давая упасть.

– Вы в порядке? – над ухом прозвучал бархатный голос и тут же затих, будто его хозяин осекся на полуслове.

Сердце бешено заколотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Да и я бы не прочь последовать за ним, и сигануть прямо в окно третьего этажа, лишь бы не направлять свой взгляд на обнимающего меня мужчину. Может, мне померещилось?

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с его сине-зелёными озерами. Нет! За что? Все-таки я не ошиблась – это действительно Максимилиан.

Замираю испуганно, не зная, что делать дальше. Он не спешит меня отпускать, будто не до конца понимает, кто перед ним. Или не хочет осознавать…

Вглядываюсь в его лицо и не узнаю. Черты стали жёстче и злее, глаза смотрят холодно и как-то отстраненно. Дополняет суровый образ лёгкая щетина на щеках и подбородке. Стравинский изменился, сейчас он выглядит опасным и чёрствым. С трудом подавляю желание провести рукой по его скулам, очертить пальчиками контур лица – и сорвать эту мерзкую, ненужную маску!

– Макс? – шепчу робко.

Он тут же хмурится и отпускает меня, делает шаг назад и прячет руки в карманы.

– Максимилиан, – обжигающе-ледяным тоном бросает мне и, подумав, добавляет, – Анатольевич. Приятно познакомиться! – разворачивается, чтобы уйти.

– Обращаться с благоговейным шепотом? – придя в себя, грубо кричу ему в спину. – Книксен разучивать или так сойдет?

– Как пожелаете, – не оборачиваясь, произносит он.