Жена на выход

Я научилась встречать его с показным равнодушием, лишь бросая изредка:

– Доброе утро, Максимилиан Анатольевич, – произнося заученную фразу с такой интонацией, будто это самое грубое ругательство в мире.

Каждый раз он хмурился, неопределенно хмыкал и важно заходил к Огневу. Вы сами объявили мне войну, Максимилиан Анатольевич. Получите – распишитесь!

Однако в один совсем не прекрасный день Стравинский всё же решил со мной поговорить, хотя лучше бы он этого не делал никогда…

В обеденный перерыв отец, как обычно, остался на работе, погруженный в документы, к которым мне доступ был запрещён.

Обреченно махнула рукой и поплелась к лифту. Может, стоит бросить эту затею с практикой и рвануть домой, к Алексе? Всё равно только зря штаны протираю, точнее, юбку.

Понуро зашла в лифт, мельком заметив, как ко мне направляется Макс. Он же не окажется со мной в одном замкнутом пространстве? Я этого не перенесу! Быстро зажала кнопку первого этажа, но мужчина в пару шагов преодолел коридор и всё же успел ворваться до того, как створки со скрежетом соединились.

Я невольно попятилась к дальней стенке, прижавшись к ней спиной, и обхватила себя руками, стараясь не встречаться взглядом со Стравинским. Мне и так не хватало воздуха, а тут ещё он!

– Ты меня боишься? – нахмурился Макс. Я промолчала, всем своим видом показывая, что его для меня не существует. – Есть разговор, Карина, – встал рядом со мной, слегка касаясь своим плечом моего.

– Константиновна, – небрежно бросила я, следуя его же модели общения.

 – Нам с Вами не о чем говорить.

К моему облегчению, лифт быстро прибыл на первый этаж. Как только створки разъехались, я пулей вылетела в холл компании и последовала к выходу. Максимилиан нагнал меня уже на улице и, схватив за запястье, развернул к себе. Я тут же освободила руку и гневно стрельнула в него взглядом:

– Не смей ко мне прикасаться! Никогда, слышишь?

От неожиданности Стравинский сделал шаг назад и примирительно поднял ладони перед собой.

– Прости, не буду, – произнес поспешно.

 – Речь пойдет о проекте твоего отца. Поверь мне, ты в этом деле заинтересована, – видя, что я засомневалась, он самодовольно засунул руки в карманы. – Ты на обед? – кивнула, все ещё анализируя его слова. – Тогда поехали!

– Нет, – отрезала я.

– Мы не можем говорить об этом на улице, – спокойно произнес он, открывая передо мной переднюю пассажирскую дверь своего автомобиля.

Проигнорировав жест Стравинского, я обошла машину.