Сыночек в награду. Подари мне любовь

Все рушилось на протяжении нескольких лет, как карточный домик от порыва ураганного ветра, и я осознавала, что никому не под силу его собрать. Кроме босса. У которого есть все возможности, но нет желания. Бухгалтер так и не объяснила мне, почему. С чем связана наплевательская позиция Тимура. Ведь когда-то его сеть была лучшей в городе и славилась далеко за пределами. Однако все сломалось и медленно погибает, как сорванный и поставленный в воду цветок.

– Долги погасили, когда Влад Аркадьевич появился, – зевая заразительно, поясняет Ваня.

– Тестю? – цепляюсь за слово. – Босс женат?

Не понимаю, зачем мне знать о личной жизни начальства? Только разочаруюсь сильнее. Потому что наш поцелуй никак не вписывается в его образ примерного семьянина.

– Нет… – отрезает охранник. – Был, а сейчас… – бьет себя по карману, словно у него в штанах кто-то ползает. – Вот черт! – достает вибрирующий телефон.

Пока он отвечает на звонок, выпрямившись по струнке, я снимаю с Владика мокрую куртку.

– Так точно, Тимур Викторович, – рапортует Ваня, а сам трясется от страха. – Ложная тревога, – бежит к щитку, выключает сигнализацию. И вместе с ней гаснет свет. – Нет, тут просто…

Косится на нас с Владиком, но я судорожно размахиваю руками и отрицательно качаю головой.

– Все под контролем, – чеканит он.

Отключившись, смахивает пот со лба. Выдыхает тяжело.

– А ты чего с малым приехала? Работать? – спохватывается и подходит ближе. Недоуменно на чемодан смотрит.

– Ночевать нам негде, Вань, – всхлипываю и жалуюсь безобидному здоровяку, который вряд ли мне поможет, но хотя бы не обидит.

Десять минут спустя мы вместе пьем чай в подсобке, Владик уплетает печенье охранника, а я шмыгаю носом и злюсь, ругая риелтора.

– Да тут оставайтесь, куда на ночь пойдете? – Ваня указывает на небольшой диванчик у стены.

– Владика уложить бы, а я за ноутбуком в зале посижу, – отмахиваюсь. – А ты как? – зыркаю на единственное спальное место.

– Домой к жене поеду, а вы тут вдвоем поместитесь. Мелкие оба, – пожимает плечами и встает. – А что? Автосалон наш никому нафиг не сдался.