Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

Осматриваю холл настороженно, как преступник. Не заметив никого, сгребаю малышку в охапку и, игнорируя ее возмущенное мычание, затаскиваю в комнату. Толкаю дверь бедром, а только потом девчонку отпускаю.

– Ты чего это? – хлопает она длинными, пушистыми ресницами и назад пятится.

Беру ее за плечи и, присев напротив, ближе к себе притягиваю.

– Я никуда не уезжаю, – даю установку, будто загипнотизировать хочу, при этом прямо в глаза ей смотрю. Пытаюсь лгать правдоподобно, но Аленка сомневается. Носик морщит и смотрит на меня с прищуром.

Это ложь во спасение! Спасение меня несчастной. Аленушка оказалась не такой милой, как образ на моей любимой шоколадке. Сложно сказать, от кого опасность большая исходит: от ее брата-бандюгана, или от… нее самой.

Бежать от обоих!

– Ты вещи вон собрала, – пальчиком на рюкзак показывает. – Это же из-за меня? – в глазах загораются искорки вины и страха.

Она будто насквозь меня видит и знает, на что давить. Ведь ситуация именно так и складывается. Не отпустит меня Туманов. А когда штамп, связывающий нас, увидит, то вообще за решетку посадит.

– Я просто порядок наводила, – пожимаю плечами расслабленно, хотя внутри все в тугой морской узел завязывается.

– Ты в платье, – малышка сканирует меня с головы до ног.

– Так у меня вся одежда пострадала сегодня! – укоризненно произношу. – Мне даже спать не в чем.

Насчет последнего – я лгу. Ночнушка где-то лежит на дне рюкзака. Но дело до нее не дошло – так я и уснула в мокром белье. Хорошо, летняя жара через открытое окно проникла и всю меня высушила. Иначе я бы еще и заболела.

Чихаю внезапно, будто организм насмехается надо мной!

– Новая одежда нужна? – девочка пальчиком подбородок подпирает. – Алик купит, я ему скажу, – находит решение мгновенно, но я отрицательно головой качаю.

Аленка выглядит искренней при этом. И расстроенной. Неужели правда переживает и не хочет со мной расставаться?

Почти сдаюсь, ощущая тепло в груди и зарождающуюся привязанность к чужому ребенку, но вдруг перед глазами возникает образ Альберта. Как черт из табакерки. И все портит!

Нет, оставаться никак нельзя.

Бедная малышка. Опять одна останется.