Разводимся! Моя на тридцать дней

– Всего лишь пыталась выслужиться перед матерью шефа, – качает головой, смотрит на меня снисходительно, как на глупышку, и щелкает по носу, оставляя на кончике белый след. – Я сделаю Свете еще один выговор, раз тебе показалось, что она вела себя панибратски.

– Со мной она была гораздо холоднее и сдержаннее, хотя я вроде бы тоже не чужой человек боссу, – выгибаю бровь и вздергиваю подбородок. – Или как?

– Так у тебя на лбу написано «Не влезай. Убьет!» – смеется Мэт, прижимаясь ко мне вплотную.

Обвиваю ножками его талию, обнимаю крепче.

Становлюсь слабой и безвольной рядом с ним. В моменты близости я готова простить ему все. Даже если он сейчас скажет, что убил кого-то, я лишь пожму плечами. Поцелую его, а потом помогу спрятать труп.

– Ты же влез, – шепчу ему в губы.

– И готов повторять это снова и снова, – произносит тихо, лаская мой рот горячим дыханием.

– Бессмертный? – поглаживаю его грубые щеки, царапаю ноготками слабую щетину.

– Влюбленный, – рокочет и целует меня.

Сначала аккуратно и нежно, потом жестче и напористее, а в итоге страстно вбивается в мой рот. Душит поцелуями, вышибает воздух из груди и вытесняет все мысли из головы.

Окружающий мир стирается.

Нет ничего важнее нас двоих. На кухонном столе. В нашем уютном доме.

***

Вечером я жду свидания с мужем, как школьница, взволнованная, смущенная, но при этом… по-взрослому неудовлетворенная. Утром у нас опять ничего не было. Мэт довел меня ласками до пика – и, бросив разгоряченную на кухне, засобирался в ресторан, сославшись на занятость и проблемы.

Признаться, я не знаю, что думать и чем оправдать такое поведение. Не уверена, что готова раскрыть истинные его причины. Наши отношения летят под откос. Мэт делает вид, что все еще любит, но его тело вопит об обратном, а я предпочитаю зажмуриться и притвориться слепой, лишь бы продлить иллюзию семьи.

Подвожу глаза тенями, чуть трогаю тушью длинные, загнутые ресницы, щедро наношу на губы яркую помаду.

Сегодня я намерена оставлять на нем следы.

Метить и клеймить.

Улыбаюсь своему отражению как можно теплее и увереннее, хотя в груди после завтрака поселилась морозная зима. Лед трескается, когда слышу щелчок замка и шум распахнувшейся двери.

Спешу в коридор, на ходу одергивая короткое, облегающее платье. Поправляю декольте, порхаю пальчиками по верху груди, сжимаю золотую ладанку над ложбинкой.

– Уф-ф, – нервничаю как девственница в предвкушении первого раза.