Замок на двоих

О трауре нового герцога свидетельствовала лишь черная повязка на рукаве. Я же, вопреки приказу, не стала переодеваться. Другого черного платья у меня попросту не нашлось в гардеробе. Да и кто он такой, чтобы указывать мне, что носить, а что нет?!

Стоило приблизиться к опекуну, как он произнес властным тоном:

– Вы опоздали!

– Всего на три минуты, – смело возразила я.

– Но вы опоздали, – не унимался герцог, – чем проявили ко мне неуважение.

– Впредь такого не повторится, – я решила, что показная покорность усмирит его гнев.

Так и вышло. Испустив тяжелый вздох, опекун указал рукой на свободное кресло рядом с собой и уже менее строго сказал:

– Надеюсь. Присаживайтесь, Алексия, и расскажите немного о себе.

Становиться жертвой деспотизма и испытывать на протяжении беседы всю тяжесть его ужасного характера я не собиралась, поэтому выбрала более безопасное место – маленькую софу, обитую золотистой парчой. Опустившись на край, расправила складки на юбке и только тогда спросила:

– Что именно?

В золотистых глазах сверкнули опасные искорки.

– Для начала поведайте, сколько вам лет.

– Двадцать.

Черты его лица вмиг разгладились. Казалось, брюнет испытал облегчение от услышанного, словно предполагал, что мне гораздо меньше.

– Отлично. Значит, вы уже выходили в свет, – с уверенностью заявил он.

Мои губы тотчас расплылись в ехидной улыбке. Я догадывалась, какая реакция последует у опекуна за ответом:

– Ни разу.

Надежды оправдались: его черные брови взлетели вверх, глаза расширились и стали огромными, как блюдца, слегка приоткрылся рот. Он хватал ртом воздух и не мог вымолвить ни слова.

– Разве такое возможно? – просипел лорд Эткинсон, едва совладал с эмоциями. – Как молодая леди, достигшая семнадцати лет, вы должны были выйти в свет.

– В тот год умерла мама. Поэтому ни мне, ни вашему дяде не было до этого дела. Чему я безмерно рада, – я не удержалась, и моя улыбка стала еще шире.

Герцог живо вскочил и метнулся к окну. Казалось, мои слова нарушили его идеально выстроенный план, и теперь он не знал, что делать.

По истечении минуты молчания, заполненного лишь топотом высоких мужских сапог, лорд Эткинсон выпалил:

– В таком случае вы поедете в пансион…

– Нет! – невежливо оборвала я его на середине фразы и тоже поднялась с насиженного места.

Темные брови его светлости вновь изумленно взлетели вверх.