Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Если первое я смог бы простить, то второе – никогда.

– Папулька, а цевоваться, – девочки срываются с мест и, несмотря на причитания няни, мчатся ко мне.

Часы бьют восемь раз. Я уже должен быть в компании, а сам еще даже из дома не вышел. Тем не менее, я выделяю время на нашу маленькую утреннюю традицию. Это святое.

Наклоняюсь к лапочкам, аккуратно целую их по очереди в лобики, а потом подставляю лицо. Почти синхронно они чмокают меня в обе щеки. Обнимают за шею, повисая на мне. Подхватываю дочек на руки, подкидываю под аккомпанемент звонкого детского смеха – и мы «летим» на кухню.

Ярослава Ивановна, махнув рукой, оставляет свои воспитательские замашки. С улыбкой наблюдает за нами. Терпеливо ждет, пока мы попрощаемся.

– Так, вы не балуйтесь, – стараюсь подкрутить строгость в своем голосе на максимум. Судя по смеху няни, получается неубедительно. – А вы… если что, звоните. Как обычно. Подниму трубку, несмотря ни на что, – напоминаю ей.

– Злоупотреблять не буду, Константин Юрьевич, – оценивающим взглядом пройдясь по мне, она смахивает что-то с лацканов пиджака, приглаживает их, а потом поправляет воротник.

– Вы будто и моя нянька. По совместительству, – ухмыльнувшись, приобнимаю ее в знак благодарности.

– Да вам бы она тоже не помешала, – тянет с непонятной мне тоской. Списываю ее тон на усталость. – Не нашли никого мне в помощь? Девочки растут, такие непоседы. Я не успеваю за ними.

– В процессе, – отстраняюсь. – Ищу. Я бы определил их в частный детский сад, но сами понимаете…

– Нет-нет, – активно размахивает руками.

– Обещаю, я активно займусь поиском подходящей кандидатуры, – в сотый раз говорю, но не выполняю.

– Ой, – закатывает глаза. Не верит. – Идите уже. На работу опоздали, – буквально выталкивает меня из дома.

Ухмыльнувшись, спускаюсь с крыльца. Направляюсь к парковке – и уже через пару минут выезжаю за ворота, которые автоматически закрываются позади моей машины.

Собираюсь вырулить на дорогу, но перед капотом внезапно появляется чей-то силуэт. Вырастает из ниоткуда, чуть ли не бросается под колеса. Резко торможу и чудом останавливаю машину в нескольких сантиметрах от тупорылой самоубийцы.

– Придурочная, что творишь? – толкнув дверь, выкрикиваю грубо. – Цела?

– Цела, – бубнит в ответ, поднимает какие-то свертки и выпрямляется, отряхиваясь.