Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

Я благодарна Алевтине Павловне за помощь: она и в палате меня навещала, и с малышами помогала, и выписку организовала, даже такси вызвала для нас, а денег не взяла. Но в то же время я чувствую боль и горечь. Вот если бы на ее месте рядом была бы сейчас моя мама…

– Маме не пыталась позвонить? – тихо интересуется она, уловив мое настроение.

– Не отвечает, – пожимаю плечами. – Мы поссорились. Из-за сводной сестры, – глотаю слезы, вспоминая наш последний разговор, как раз незадолго до родов. – Да и не хочу я, наверное, чтобы мама знала.

С дикой усталостью, но в то же время безграничной любовью смотрю на рыжиков, протягиваю руку, касаюсь пледов, поправляю края.

– Подумай, – чеканит Береснева и тут же тему переводит: – Пакет документов твоих я взяла, через знакомых оформлю, скажу, когда и куда тебе подъехать, чтобы подпись поставить. Как раз и с детьми погуляешь, – берет с тумбочки папку, а я не вникаю даже, лишь покорно соглашаюсь.

– Вы и так слишком много сделали для нас, спасибо, – шепчу благодарно. – Дальше мы как-нибудь сами.

Слезы бессилия срываются с ресниц, окропляют щеки и тонкими ручейками стекают к подбородку.

– Старайся меньше нервничать, вовремя есть и много пить, – грозит мне пальцем Алевтина Павловна, и ее строгость приводит меня в чувства. – Про грудное вскармливание все запомнила? – киваю лихорадочно. – Полезно, удобно и… экономно.

– Да, конечно, – шмыгаю носом и неуклюже вытираю мокрое лицо.

– Злата? – зовет меня настороженно.

– М-м-м? – поднимаю голову.

– Я могу тебя с детьми оставить? Ничего не учудишь? – хмуро сводит брови.

– Что? – округляю глаза недоуменно. – Нет, что вы. Я… справлюсь, – обещаю, но сама себе не верю.

– Звони, если что. В любое время суток, – визитку свою оставляет.

Стоит Бересневой покинуть комнату, как начинается нечто страшное.

***

Анечка и Артем будто специально ждали, когда мы останемся наедине. Я едва успеваю разобрать вещи и перекусить, как они просыпаются. И начинают мяукать в унисон. Сначала, как два маленьких котенка, но чем дольше я медлю, тем громче становятся их голоса. Радует одно: двойняшки наконец-то набрались сил, ведь в первые дни даже толком не кричали, только отсыпались. Худенькие, слабые. От одного взгляда на них сердце замирало.