Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

– Ой, опять, – вскрикиваю, за живот хватаюсь.

И вновь Береснева смотрит на циферблат, хмыкает многозначительно, но не говорит ничего мне.

– Я же не рожаю еще? Рано ведь? – с надеждой уточняю, а сама корчусь от спазма.

– Почему рано? Хороший срок для появления двойни на свет, – добивает меня врач. Мне и так страшно, а она масла в огонь подливает. – За мной, – на ходу зовет акушерку, не оставляя мне ни единого шанса на отступление.

– У меня же еще пессарий… – жалобно хнычу. – Вещи там, сумка, – взмахиваю рукой в неопределенном направлении, но тут же ладонь на живот возвращаю.

– Сейчас посмотрим, не беспокойся, – бубнит себе под нос врач. – Как малыши расположены? – уточняет у акушерки, а меня на кушетку усаживает полубоком.

– Последнее УЗИ показало тазовое предлежание, – заглянув в мою обменку, сообщает та.

– Хм, кесарить в таком случае придется, – вздыхает Береснева. – Впрочем. Давай на осмотр, – кивает на кресло.

С трудом забираюсь в него, мысленно ругая всех и себя заодно.

– Какие же умнички малыши, – послушав и ощупав живот, по-доброму произносит Береснева. Какой-то аппарат прикладывает, но я зажмуриваюсь. И только каждое слово ее ловлю, потому что это касается моих рыжиков. – Развернулись и легли правильно. Решили поберечь мамочку, чтобы мы ее не резали, – ощущение, будто с детьми разговаривает, а не со мной.

Тихо перебрасывается парой фраз с акушеркой, проводит еще какие-то манипуляции. Но все так бережно, аккуратно, что я чувствую себя если не комфортно, потому что в таком положении это невозможно, то хотя бы нормально и не гадко. Выдыхаю, пользуясь небольшой передышкой между схватками.

– Естественные роды все-таки, – удовлетворенно подытоживает Береснева. – Судя по раскрытию, стремительные, – чеканит неожиданно строго.

Испугаться не успеваю, потому что дальше все происходит молниеносно и будто в сумрачной дымке. От боли, застилающей разум, я практически не ориентируюсь во времени и пространстве.

Позволяю медикам поступать со мной, как с куклой тряпичной. Послушно выполняю их приказы, а голос Бересневой для меня и вовсе служит маяком, словно я – корабль, терпящий крушение.