Близняшки от босса. Сердце пополам

Не хочу видеть его сегодня!

Мама недовольно сжимает губы, молча относит мою булочку в спальню, а сама, прикрыв дверь, возвращается ко мне. За плечи берет аккуратно, в глаза смотрит.

– Вот и поговорите о том, что произошло. Обрадуешь его, что работу получила. Пусть гордится такой умной женой, – улыбается с нежностью. – Проблемы свои обсудите наедине, – говорит, будто гипнотизирует.

– Не о чем тут говорить. И так все понятно, – обиженно бубню.

– Упертая, как отец твой! – пытается зацепить меня, ведь они давно не живут вместе.

Обидно, что мама так небрежно о Злате отзывается. Не по своей вине она матерью-одиночкой осталась. Во время беременности подруга в отчаянии даже думала двойняшек в роддоме оставить, чтобы им подобрали другую, «достойную» семью. Но на ее пути вовремя встретилась я и переубедила. Теперь мы неразлучны. И помогаем друг другу.

– Злата не одна. У нее два замечательных рыжика! – парирую я.

– У ребенка отец должен быть, не глупи, – спроваживает меня мать. Сумку в руки впихивает. – И мудрая женщина семью не разрушит, а сохранит.

– Мам, ну, – смеюсь я, – вы же с папой развелись. Где твоя мудрость была?

– А вот это было грубо и обидно, – сводит брови хмуро.

– Прости, мамуль, – обнимаю ее крепко.

– Снежинка, – гладит меня по волосам. – Не горячись. Хотя бы попробуйте поговорить.

Тяжело вздохнув, киваю обреченно. Впрочем, возможно, мама и права. Что если у нас с Антоном период сложный? Переживем кризис – и будем счастливы, как раньше. И Риту он полюбит…

С такими мыслями я и переступаю порог нашей квартиры. Внутри темно – и только в ванной горит свет. Через пару минут оттуда буквально вываливается Антон. В полотенце на бедрах, взъерошенный, красный, как вареный рак.

Хмурюсь, почуяв неладное.

– Антон? – зову вкрадчиво.

– О, какая ты красотка сегодня! – восклицает чересчур радостно, жадно обводя меня взглядом.

По голосу слышу: он не в духе и «устал». Подходит ко мне вплотную, а я делаю вдох. Тут же закашливаюсь, прикрыв рот ладонью, и прищуриваюсь.

– Вот так ты работал до ночи, да? – бросаю обвиняюще. И в серых глазах мужа загорается недобрый огонь.

Антон нависает надо мной, уперев руки в дверь по обе стороны от меня. Шкаф, а не мужчина.