Украденный поцелуй

 – взволнованно протянула я, подталкивая его продолжить.

– Не будете ли вы столь любезны написать картину по моему заказу? – выдал он наконец.

Худшая догадка подтвердилась. Вспышка злости не заставила себя ждать. Она распустилась в груди алой розой, но столь же быстро завяла. Чего загодя тратить нервы? Я решила выслушать мага и лишь потом впадать в гнев. Вдруг все не так плохо, как успела вообразить?

– Холст, кисти, краски и что еще нужно для работы я куплю. Составите список.

– Что вы хотите, чтобы я написала? – с показным спокойствием поинтересовалась у огневика.

 – Ваш портрет? На коне, со скипетром и короной?

Широкие мужские брови взлетели вверх, в фиалковых глазах зародился упрек.

– У меня зашкаливает чувство собственной важности? – холодно бросил он.

Вина тонкой иглой кольнула сердце. Я сделала глубокий вдох, чтобы обуздать эмоции, и тихо произнесла:

– Нет.

– И на том спасибо. Мельница в холле академии смотрится крайне неуместно, ее следует заменить на что-то более подходящее.

Например, на заснеженный парк. Вам с поразительной точностью удается передать эту суровую и в то же время сказочную пору года. Глядя на ваши картины, я ощущал морозный воздух, слышал завывание вьюги, – на последней фразе мужской голос наполнился восторгом.

Похвала окончательно охладила пыл, тем не менее соглашаться на предложение ректора не спешила. Уступить – значит, подписать себе приговор. Да мне полугода не хватит, чтобы справиться с задачей!

– Вы хоть представляете, сколько времени уйдет на написание картины подобных размеров? – возмутилась я, слегка подавшись корпусом вперед.

– Куда-то спешите? – огневик склонил голову набок и немного сощурился. – Впереди у вас пять лет обучения. Уверен, их будет вполне достаточно. Сроков устанавливать я не стану. Подгонять тоже. К тому же за краски вы возьметесь не ранее, чем наведете порядок в библиотеке. Или по-прежнему надеетесь избежать наказания? Если так, то зря.

Я редко меняю решение. Крайне редко. Да и миссис Уитлоу одобрила вашу отработку, так что все честно.

«Тиран! Аферист! Рабовладелец! – вертелись в голове нелестные слова в адрес главы академии. – Нашел-таки способ лишить меня свободного времени!»

Я надула губы, сжала руки в кулаки и запыхтела от безысходности. Фиалковые глаза ректора заискрились весельем. Он понимал, что выиграл, однако сдаваться было не в моих правилах.