Тяжелые будни оракула

Отец «жениха» смахивал на дикого зверя, находившегося извечно начеку: высокий, мускулистый, готовый в любую минуту броситься на всякого, кто будет ему неугоден, с необычайно жестоким взглядом и ужасно большими кулаками. Ранделл-младший был полной его противоположностью: невысокого роста, болезненно худой, с блеклыми голубыми глазами и мелкими чертами лица. При этом горбатым!

«Если Оллон красавец, то я императрица!» – пронеслась невольно мысль.

– Судя по враждебному настрою вашей племянницы, становиться моей невесткой она не собирается.

Не так ли, Ваше сиятельство? – осведомился мужчина леденящим душу тоном.

Он не потрудился поздороваться со мной либо с графом, как того требовал этикет, не говоря о том, чтобы представиться и назвать цель визита. Высокомерие и напыщенность Ранделла-старшего не знали границ. Он вел себя так, словно был принцем, а не простым бароном. До зуда в ладонях захотелось взять фолиант и поправить его воображаемую корону, с которой он не расставался, поди, даже во сне.

– Верно поняли, милорд, – ответила скороговоркой за родственничка.

Дабы пресечь малейшую возможность дальнейших переговоров, я порвала брачный договор на крохотные кусочки и театральным жестом подбросила в воздух. Желтоватые хлопья вмиг усеяли в комнате пол.

Ранделл-старший посмотрел на меня, точно на пустое место, взглядом спросил: «Кто дал мне слово?» – и снова обратился к графу:

– Вам следовало получше потрудиться над убеждением этой молодой и крайне невоспитанной особы, чтобы не тревожить попусту столь занятых людей, как я и мой сын.

Согласно нашему соглашению, теперь вам следует действовать в соответствии с пятым пунктом, в противном случае я перейду к шестому, – пригрозил он и более мягко продолжил: – Пойдем, Оллан!

– Куда? – недоуменно спросил у него сын, поглядывавший все время на меня исподтишка, боясь открыто посмотреть в глаза. – Она мне нравится. Я готов на ней жениться.

По окончании фразы произошло то, чего я совсем не ожидала: несостоявшийся жених вытер хлюпающий нос рукавом дорогого сюртука, будто понятия не имел о существовании платка.

От моего лица отлила кровь, глаза превратились в два круглых черных обсидиана.

«Безупречное воспитание?» – возмутилась про себя, вспомнив слова дядюшки, который в данную минуту имел бледный и крайне растерянный вид.

С Ранделлом-младшим было что-то не так. Горб не в счет. Дело в голосе. Он казался аномально высоким для его возраста.