Обрученные затмением

Какого рожна вообще туда поперлась? Захотела есть? Могла потерпеть полчаса, раз уж прилетела, – ранее бесстрастное лицо отца побагровело.

– Я не знала! – прокричала в оправдание.

– Незнание правил и законов не избавляет от ответственности. Ты готова понести наказание за свою выходку? – его слова полоснули меня подобно ножу.

– За что ты так со мной? – мой голос невольно дрогнул.

Выдержка дала трещину, слезы непроизвольно потекли по щекам. Отец поморщился, словно испытал вину за сказанное. Мне явно показалось, ведь Рону Миллвуду незнакомо это чувство!

– Всякий раз, Лия, когда ты поступаешь по-своему, следует ждать беды.

– Не так! До сегодняшнего дня я лишь однажды ослушалась тебя, – немедля возразила ему.

Сами того не желая, мы подошли к разговору, которого избегали шесть лет.

– И к чему это привело? – в голосе отца звучала горькая ирония.

– Я была ребенком. Двенадцатилетним ребенком! – попыталась сквозь слезы воззвать к его разуму и состраданию.

На бледном, искаженном гневом лице сверкнули красные глаза.

– Тебе было приказано сидеть дома! – дико взревел он. – Запереть все окна, двери и сидеть дома! А что сделала ты? Благо, ума хватило не тянуть с собой сестру!

– Ты меня ненавидишь?

Сердце остановилось в ожидании ответа. Я боялась, что за его грохотом не услышу столь желанное «конечно, нет!». Но время шло, и ночную тишину нарушало лишь завывание метели. Тело налилось опустошающей болью, как если бы меня избили.

Мы зашли в тупик и никто из нас не знал, что делать дальше. Ужасно хотелось развернуться и уехать обратно в Тампу, а еще больше остаться. Но как жить рядом с человеком, который тебя ненавидит? Разве молчание не знак согласия?

Казалось, выхода нет, как внезапно отец задрал голову, закрыл глаза и повел носом по ветру. Его лицо выражало сильное беспокойство, а взгляды, которые он бросал по сторонам, свидетельствовали о некой тайной опасности.

– Марш в дом! – приказал папа. – Улица не место для серьезных разговоров.

Поправив лямку рюкзака, я развернулась и молча направилась к машине. Всего два шага по обледенелой дорожке – и моих ушей достигло приглушенное ругательство, а затем гневный оклик:

– Лия! Немедленно объясни, почему от тебя разит этим недоноском?!

Ненависть в его тоне привела меня в замешательство.