Сумеречные лучи

Следующим на очереди стала непонятная субстанция, завернутая в полиэтиленовый пакет, которая тряслась в руках, пока он бережно выбрасывал ее. Бросив эту безуспешную затею, Сергей Кузнецов извлек на свет бутылку пива, открыл ее и тут же сделал пару больших глотков. Он прошлепал босыми ногами до своего любимого дивана и опустился перед телевизором, где уже началось основное действие фильма. Парень быстрым движением стянул с себя трусы и закусил губу, уставившись на двух целующихся девушек в форме американских полицейских.

– Давай же… – прошептал он, опустив правую руку вниз, – Ну!

Из головы никак не выходила сцена похорон, которую он настойчиво пытался прогнать, перемотав для этого фильм на середину.

– Черт возьми! – Выругался Кузнецов после нескольких неудачных попыток и выключил видео. Он натянул трусы и вытащил кассету из проигрывателя, сунув ее на захламленную полку. Парень взял с комода пачку сигарет и зажигалку, а затем вышел из квартиры, не позаботившись о том, чтобы ее запереть.

Прохладный мартовский воздух освежил голову, и Кузнецов медленно подошел к краю крыши.

– И чего же ты добился, Костя? – Пробормотал он, посмотрев вниз, – что же ты с нами сделал? Костя-Костя, теперь от тебя одни кости.

Кузнецов растерянно выпустил изо рта струю сигаретного дыма, который медленно растаял под тусклыми звездами, едва различимыми из-за смога, шедшего со стороны сталелитейного завода.

Он бросил сигарету на крышу и с силой наступил на тлеющий окурок, который с тихим шипением потух.

Парень спустился вниз по лестнице и вздрогнул, услышав свое имя в подъездной тишине.

– Я звонила, но…

– Я не ответил, – кивнул Кузнецов, – кажется, ты была не готова.

– Больше нет.

Он осторожно улыбнулся и открыл перед ней дверь в свою квартиру.

13.

Красный пионерский галстук сдался под тяжестью воды и повержено растянулся на мокром полу. Звук включенного душа бил по слуху, перекрывая плавающие потоки боли и стучащие барабаны в голове.

Во рту разливался солоноватый вкус крови, шедшей из прокушенной губы. Прошло уже несколько бесконечно долгих невыносимых минут после того, как все кончилось, но ему казалось, что он до сих пор чувствует прикосновение его липких потных рук. Хуже этого ощущения был только запах, исходивший от гнилых зубов, который душил его обоняние, каждый раз, как он приближал свой открытый рот к шее.

Мальчик рукой нащупал свои спущенные шорты и осторожно подтянул их наверх.