Как отделаться от декана за 30 дней

Это ж надо так быстро расправиться с соперницей, – голос ректора был полон восхищения, однако ни я, ни брюнет не удостоили его реплику вниманием.

– Да я и подумать не мог, что вы промахнетесь! Ваша самоуверенность просто зашкаливала.

– Если уж на то пошло, вы могли выставить барьер и укрыть им свою… – я вовремя прикусила язык, поскольку за рыжую курицу могла поплатиться. Слегка поумерив пыл, продолжила: – Аннет!

Уолт Невилл залился смехом, и мне вновь пришла в голову мысль, что он гораздо опаснее, чем я предполагала изначально.

– Я не успел отреагировать, – неохотно признался Дариел. – Не день, а сплошное разочарование.

– Они еще толком незнакомы, а между ними уже кипят такие страсти. Красивые детки у них получатся. Оба черненькие, глазки темненькие… Скорее бы их понянчить, – пусть жена ректора проговорила это совсем тихо, ее слова достигли моих ушей. Они-то и натолкнули меня на очередной аргумент невозможности этого брака.

– А у нас не может быть детей, – выпалила я на одном дыхании.

– Почему? – приглушенно спросил Уолт Невилл, ошарашенный подобным заявлением.

– Ваш сын сам подтвердил, что у него плохая реакция. А бабушка всегда говорит нашему повару: реакция есть, значит, дети будут. Правда, не понимаю, как одно соотносится с другим, но ей лучше знать, у нее же багаж опыта за плечами, – мой голос постепенно стал походить на шепот.

Заливистый хохот Уолта Невилла, сопровождаемый громким сопением пришедшего в негодование Дариела, в краткий миг разлетелся по кабинету.

– Лилит, ты просто чудо! – с широкой улыбкой вымолвил мужчина, едва успокоился. – Не хочу тебя разочаровывать, но поверь: одно другому не мешает, – отчего-то его высказывание заставило меня залиться краской. – Итак… Я выслушал вас обоих, однако остался при своем мнении. Ни один ваш аргумент не показался мне весомым, поэтому… – он сделал остановку, готовый с минуты на минуту огласить решение. Напряжение в кабинете возросло до немыслимых высот. Мне на миг даже почудилась барабанная дробь.

– Отец! Лир Невилл! – слились воедино наши возмущения. Пораженные услышанным до глубины души, и я, и брюнет одновременно вскочили с софы.