Вредная ведьма для дракона

Он жестом попросил Аластара уйти, а сам встал напротив огромной картины, висевшей над старым камином. На ней была изображена прекрасная женщина в платье цвета весенней листвы. Золотистые волосы ниспадали тугими кудрями и были перетянуты атласной лентой. Вместо традиционной шляпки голову украшал венок из полевых цветов.

– Моя бабушка, леди Мейбл Патрисия де Отерон.

– Та самая, что прокляла супружескую спальню вашего дедушки?

– Говорят, ее милости добивался сам король, – сообщил мужчина.

Ха, нашел чем хвастать! Моя бабуля этого самого короля в крысу превратила. Не то чтобы это был повод для гордости, но любвеобильный монарх получил по заслугам, и мне его совершенно не жаль.

– Придворные сплетники донесли до ушей его величества, что леди Мейбл развлекается на досуге чтением колдовских книг. Король как раз накануне имел печальный опыт общения с одной вздорной фрейлиной, оказавшейся ведьмой. Честь бабушки спасла банальная трусость короля.

Вскоре Мейбл встретила пятого графа де Отерон и влюбилась без памяти. Надо сказать, мой дед в молодости был завидным женихом. Красавец, офицер, сын прославленного генерала, все девицы бегали за ним словно заколдованные, но он, как и его сюзерен, попал под действие чар голубоглазой феи. К сожалению, брак не был счастливым – любовь не сделала дракона верным мужем.

– Весьма поучительная история, вы не находите? Нельзя заключать брак, если в отношениях нет истинной гармонии.

Брайан неожиданно приблизился ко мне и, протянув руку, дотронулся до рассыпавшихся по плечам волос. Взяв одну прядь, он пропустил ее сквозь пальцы, продолжая нежно играть локоном.

– Что… что вы себе позволяете? – Во рту моментально пересохло.

Нет, каков нахал! Еще даже кольцо на палец не надел, а уже пытается обесчестить невинную девушку. Но вопреки опасениям граф приставать не стал. Он просто откинул волосы мне за спину и отошел на несколько шагов.

– Я любуюсь своей невестой, – невозмутимо отозвался он. – Разве это запрещено законом?

– Приличия требуют…

– Требуют девушке надевать платье.

Я запыхтела, как кипящий чайник, и насупилась. Не в бровь, а в глаз, ничего не скажешь.

– Мои платья оказались негодными, – пожаловалась я, пытаясь выдавить слезы. Посмотрела на яркий свет, льющийся в окно, и обрадовалась, почувствовав, что веки и вправду увлажнились.