К чему приводят шалости

Я не видела его с выпускного. С того самого дня, когда он впервые предстал перед адептами и всем преподавательским составом в истинном обличье. На нем не было ни привычной маски, ни синей мантии. Даже голову не покрывал капюшон плаща. Принц Рейнольдс позволял каждому желающему насладиться его красотой и величием, к которым присоединилось и восхищение, едва по рядам студентов и выпускников Высшей академии магии пронеслась новость, что младший сын императора стал главой безопасности вверенной ему восточной границы.

Конечно, принц явился в академию в день выдачи дипломов не для того, чтобы поздравить выпускников, засвидетельствовать свое почтение ректору или попросту покрасоваться. Он пришел с единственной целью – принять присягу у адептов, которым посчастливилось получить распределение в Хелсин. Вот только в момент произнесения торжественной речи, будучи коленопреклоненной перед бывшим преподавателем, я, казалось, давала клятву верности не столько империи, сколько ему самому.

Я была последней, словно оставленной на закуску или же ягодкой на десерт. Встреча длиною в минуту после двух месяцев отсутствия магистра походила на пытку, а не награду. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения, ни малейшего касания. Хотя преподаватель и раньше их не допускал. Даже после Дня шалостей и пакостей, когда открылась правда о нем, наше общение сводилось к четким командам, скудному и безэмоциональному изложению материала и беспрекословному выполнению задач.

К празднику я подготовилась основательно – роскошное синее платье на заказ, серебристые туфли, серебряное колье, серьги, шпильки с горным хрусталем. Высокая прическа открывала шею, позволяла удлинить ее. Было проделано немало работы лишь с одной целью – заставить магистра Морриса обратить на меня внимание. Удалось ли? Я понятия не имела.

Он перешел от Генриетты ко мне с невозмутимым видом. С тем же бесстрастным лицом бывший преподаватель выслушал мою клятву, после чего протянул круглый резной жетон. Хотя в тот момент, когда я подставила ладонь, чтобы забрать его, мне показалось, будто взгляд фиалковых глаз смягчился, в них появилась теплота, а губы дрогнули в улыбке. И он медлил, не разжимал пальцы, не выпускал цепочку из руки, словно намерено оттягивал момент расставания.