Город любви

 – В Риме все несколько иначе, в том числе и планировка зданий.

Адель, конечно, имела в виду не город, а эпоху, но сообщать об этом Юлию не стала.

– Мне бы очень хотелось побывать в Риме, – вздохнула она.

Юлий нахмурился.

– Я предпочитаю лишний раз не вспоминать о нашей божественной столице.

– Почему?

– Рим – чудовищный город, – медленно произнес он. – Я провел там юношеские годы.

– Учился?

– Да, у лучших философов. Риторику мне преподавал Сенека[25 - Сенека, Луций Анней (ок. 4 г. до н. э. ? 65 г.

н. э.) – римский политический деятель, философ и писатель, представитель стоицизма, воспитатель Нерона.], а искусству поэзии обучал Петроний.

– Петроний! – воскликнула Адель и чуть не подпрыгнула на месте. – Ты знаешь Петрония! О счастливец!

Юлий снова удивленно взглянул на разрумянившееся лицо своей необыкновенной гостьи.

– В Риме Петрония знают все – что же тут особенного?

– В Риме! В Риме! А я разве была в Риме?

Если бы в этот момент Юлия увидел кто-нибудь из его давних приятелей, он бы не поверил своим глазам.

На лице патриция, к которому, казалось, навсегда приросла маска ленивой отчужденности, отражались самые неожиданные эмоции. Удивление сменялось снисходительной улыбкой, которую тут же стирала настороженная напряженность. Словно невзначай Юлий коснулся рукой плеча Адель и покровительственно произнес:

– Как-нибудь, если будет на то воля богов, я повезу тебя в Рим и устрою встречу с Петронием.

Ее глаза загорелись надеждой.

– Ты думаешь, он найдет для меня время?

Взгляд Юлия, до сих пор внимательный и лукавый, внезапно изменился, и его лицо помрачнело.

– Петроний всегда находит время для созерцания красоты, – проговорил он. – А если красота осязаема и не похожа ни на что, виденное прежде, если она обладает открытым взору стройным станом, – Юлий окинул взглядом ее бедра, туго обтянутые джинсами, – и завораживающими малахитовыми глазами, равных которым не сыщешь во всей Италии, – тогда Петроний стремится обладать этой красотой. А то, что попадает в холеные руки Арбитра, навсегда становится его собственностью.

– Но я не рабыня, чтобы стать чьей-то собственностью! – воскликнула Адель, чрезвычайно польщенная, однако, словами патриция.

– Да, пожалуй. Ты была бы слишком странной рабыней, – усмехнулся Юлий. – Но есть ли у тебя доказательства того, что ты свободная гражданка своей страны и законно находишься на территории Римской империи?

– Нет, – удрученно произнесла Адель. – Ни паспорта, ни денег.