Человечек

Мне и страшно и охота, и мысли вдруг такие, а что если Анжела страстная женщина и я не смогу? А если наоборот, бесстрастная? Как с ней жить?

Да мне плакать охота, а мужики тоже чуть не рыдают, бояться, что я потеряю себя. Стану безвольным, малодушным, безгласным. Буду домой бежать после работы, таскаться с половиками, с мусорными ведрами. Буду за веники хвататься, за швабры, размахивать молотком и зубилом.

А они в это время на закаты будут смотреть, на летящие по небу облака…

– Нам тебя очень, очень будет не хватать, – говорит Генка и обнимает меня, как брата родного.

– Да я с вами буду, мужики, – смеюсь я.

– Валерка! – падает мне на грудь Николай Фомич. – Мы рады за тебя, рады! Только ты не забывай про нас…

– Да как же я забуду? – говорю я.

– Через два часа, – торжественно объявляет Миха, – наш верный друг и надежный товарищ Валерий Прохуддинов вступит в законный брак. Что сказать на это? – он обвел всех нас взглядом. – Любовь. Любовь, которая внезапно приходит и так же внезапно уходит, но товарищи всегда остаются, не смотря ни на что.

– Давайте мужики! – подхватил Гошка. – За дружбу за нашу!

Отъехали мы еще километр, снова вышли из машины, налили.

– Сегодня, – торжественно начал Николай Фомич, – трудно представить жизнь человека без семьи. Семья нужна, – он посмотрел на нас с печалью, – и, прежде всего, она нужна нам, иначе как жить? Как самому зашить штаны, когда я даже не могу вдеть нитку в иголку? Как самому сварить борщ? – тут он задумался, глядя куда-то вдаль. – Даже если бы мы умели все это, у нас все равно не хватило бы ни сил, ни терпения, поэтому выпьем за женщин. За сильных, добрых, терпеливых женщин. За наших матерей, которые всегда нас поддерживают, всегда зовут обратно домой.

– Давайте мужики! – подхватил Гошка. – За матерей за наших!

Отъехали мы еще километр, снова вышли, налили.

– В этот прекрасный день, – говорит Генка, – хочется верить в самое лучшее для нашего друга Валеры, – он чуть не прослезился. – Чтобы мы могли в любой момент придти к нему домой, выпить, поговорить, и может быть, даже остаться ночевать…

– Да всегда, пожалуйста! – тут же говорю я.