Семья напрокат, или Приручи меня

 – Я лесбиянка, папочка, да-да, – отрапортовала фразу, от которой у меня уже образовалась оскомина на языке, – и не перевариваю, просто не выношу мужчин. Да и детей я тоже не хочу. Но тебе же все равно.

– Мира, это все для твоего же блага, – устало произнес отец и откинулся на спинку кресла.

– Хорошо, – качнула я головой, ища разумные выходы из ситуации, – я обращусь в медицинский центр для искусственного оплодотворения, и они заделают мне бэбика, так пойдет?

– Нет, Мира, нет. Только естественным путем.

– Да ты точно издеваешься! – Я прикусила губу, пытаясь не расплакаться. Ситуация походила на самое настоящее принуждение. – Где эти бумаги?

– Я выслал их тебе на почту, а то еще порвала бы в приступе ярости, а мне потом заново все распечатывай.

– Не потешайся надо мной, пожалуйста.

– Милая… – начал отец, но я его перебила.

– А что, если я не смогу?

– Мира.

– Нет, ты не понял. По женским причинам – буду пытаться, но не смогу забеременеть, ведь бывает же такое.

– Ну что ж, – задумчиво округлил отец глаза, – значит, судьба у нас такая – потерять все наши активы и остаться нищими.

– Нет, ты точно издеваешься. Господи боже, да ты с ума сошел. – Я подхватила куртку и выбежала прочь из кабинета.

Происходящее походило на идиотский розыгрыш. Только вот предчувствие неминуемой беды поселилось внутри меня и мешало спокойно и взвешенно все обдумать.

Я вышла во двор и набрала дядю Ваню. Если он еще не заехал в гараж, то пускай отвезет меня обратно в город: дома оставаться не было ни малейшего желания.

– Мира, – прозвучал позади голос мамы, я обернулась. – Постой, нам надо поговорить. – Она укуталась плотнее в вязаную накидку и сделала шаг ко мне.

– Я слушаю, мам.

– Дорогая, ты понимаешь, что он решил нас разорить? Хотя бы ты должна обо мне позаботиться.

– Мама! – практически прорычала я и сложила руки на груди. – Не говори глупостей, тебя-то уж он с голой жопой не оставит.

– Мирослава, – мама схватила меня за куртку и начала буквально испепелять своим ледяным взглядом, – послушай меня хорошенько: сколько твоему отцу осталось? Год, два, ну, может, пять…

– А ты оптимистична, – усмехнулась я. – Не боишься, что я ему сейчас пойду это все и выложу? – пожала я плечами.

Почему я должна была понимать эту женщину, если она отказывалась понимать меня? Да, я считала ее родной, хотя таковой она не являлась.