Семья напрокат, или Приручи меня

 – Ведь так и так все твои деньги достанутся непонятно кому.

– Яр, пожалуйста, отпусти, – выдавила из себя отчаянную просьбу, до последнего сдерживая слезы. Плечо пульсировало от боли, но я не опускала взгляд, по-прежнему прямо смотря на брата.

– Мира, отпущу. – Его ладонь чуть отодвинулась, но я не успела вздохнуть от облегчения, потому что пальцы брата тут же сжались на моей шее. – Сейчас придушу тебя собственными руками и отпущу.

– Ярик, – захныкала я, совсем как в детстве, когда просила у него помощи и поддержки.

– Ведь это не жизнь у тебя, Мирка. Ни хрена это не жизнь! – заорал он как ненормальный мне на ухо, а я все же затряслась от рыданий.

– Я не могу, не могу, не могу… – начала бессвязно шептать, захлебываясь слезами, которых неожиданно стало слишком много.

– Ар-р-р, – Ярослав отпустил мою шею и отошел на шаг, разминая ладони. – Мирослава, ты же понимаешь, что выхода нет? Почему ты упрямишься? Неужели это так сложно – переспать с кем-нибудь да залететь? И будет отцу бэбик, мне фирма, тебе деньги.

– Я не могу, Яр… я… – начала объяснять, прекрасно понимая безнадежность этого занятия. Как? Как объяснить двухметровому лбу, что меня до сих пор трясет от одного только мужского запаха. Любого. – Ты же знаешь… – обессиленно произнесла и начала оседать на пол.

Совершенно внезапно в одно мгновение моя жизнь превратилась в сущий кошмар. И если два дня назад я еще могла надеяться на то, что это все злая шутка моего отца или способ проучить, то сейчас, видя перед собой разъяренного Ярослава, я отчетливо начала понимать, что папа не шутил, он был абсолютно серьезен, когда пообещал отобрать все не только у меня, но и у всей остальной нашей семьи, оставив старших братьев практически ни с чем.

– Хватит, Мира! Шесть лет прошло! Шесть! – заорал брат и, подхватив низкий журнальный столик, зашвырнул его в плазму, висящую на стене.

Грохот раздался знатный, и я прикрыла лицо ладонями – пусть делает что хочет, лишь бы меня больше не трогал.

– Я же разобрался с ними, – проревел брат, а у меня к горлу подступила тошнота.

Нет. Нет. Нет.

Я не хотела это вспоминать, особенного то, каким зверем мог быть мой брат. Не хотела, но рвотные позывы никак не прекращались.

Я согнулась пополам, хватаясь за рот, а другой рукой за грудь, и попробовала начать думать о чем-то другом, отвлеченном, а не о крови. Господи боже. Только не о крови, нет.

– Ты же знаешь, на что я способен, Слава.

Знаю.