Проверка на отцовство

Я кивнула и прислонилась к стене, у меня был талон на девять, а сейчас было уже без пяти.

– И что? – мужчина шепнул мне на ухо. – Будешь ее пропускать несмотря на то, что у тебя талончик на девять?

– Но у нее же он раньше – значит, буду, – пояснила ему прописную истину и прикусила губу: мне внезапно стало смешно.

Ещё пару минут назад уверенный и внушающий трепет одной только своей энергетикой мужчина теперь смотрелся до безобразия глупо. Он не вписывался в такую обстановку. От слова совсем.

Мы простояли в очереди ещё полчаса, я досконально изучила всю информацию на стендах, а Глеб только и делал, что постоянно поглядывал на часы.

– Если ты так срочно хочешь поговорить, можешь подождать меня у себя в машине, – шепнула ему после того, как мужчина в очередной раз, поджав губы, посмотрел на запястье. – А лучше давай вообще позже встретимся. Это надолго.

– Что значит надолго? Мы следующие.

– После этого нужно еще кровь сдать. А там живая очередь, не меньше часа, – я не стала его поправлять, что не “мы” следующие, а “я”, думала, что это очевидно.

– Час? – заторможенно повторил он за мной.

В этот момент дверь приоткрылась и из кабинета вышла худенькая девушка, а показавшаяся за ней следом медсестра протянула руку, прося у меня направление и перебивая наш с Глебом и без того короткий разговор.

– Проходите.

Внезапно к кабинету подбежала женщина с улицы и, буквально отталкивая мою ладонь, впихнула свою обменную карту в руки медсестры.

– Здесь очередь, вообще-то, – ахнула я и поморщилась: от женщины несло не только сигаретами, но и перегаром.

– А у меня на восемь сорок пять талончик, – нагло произнесла она и попыталась оттянуть вновь задравшуюся майку.

– Ну так надо было вовремя приходить, – не унималась я.

Медсестра все это время разглядывала то меня, то женщину, то Глеба. Мужчина же хмурился и усиленно молчал. По его выражению лица было понятно, что это давалось ему с трудом.

– Проходите вы, – медсестра протянула вторую ладонь к моему направлению и тут же повернулась к мужчине, – пятьсот рублей, папочка, если хотите присутствовать, – ласково мурлыкнула она, захлопав при этом ресничками.

Вавилов просверлил ее взглядом и даже потянулся к карману джинсов.

Это было слишком. Я не удержалась и, повысив голос, спросила:

– Что значит пятьсот рублей? Там, – указала ладонью на стенд за своей спиной, – написано, что оплачивается присутствие свыше одного родственника, и не пятьсот рублей, а триста пятьдесят.