(Не)твоя тайна, или Разбуди мою страсть

– Вик, одиннадцать ночи, как ты думаешь?

Я присела на высокий стул у барной стойки и, закинув ноги на соседний, чтобы было удобнее, начала допрос.

– Где жена твоя?

– В Китае.

– Я же серьезно спрашиваю, – показательно надула губы, как будто Калинин мог разглядеть мое выражение лица, несмотря на разделяющие нас тысячи километров.

– И я серьезно, Вик, – тяжело вздохнул Роман и чем-то звякнул. Неужели тоже кофе решил попить? – Уже неделю как забрала детей и свалила.

– Ты меня сейчас пугаешь.

– Я сам себя пугаю, Иванова.

Знаешь, как похудел, даже шоколадки не радуют.

– Ро-о-о-ома, уж никогда не поверю, что Елизавета Алексеевна допустила бы твое похудение. Колись давай! Где твоя жена?

– Говорю же, в Китае. Школа, в которой она преподает, какой-то тур устроила. Пятнадцать детей, включая наших, и три преподавателя поехали практиковать китайский.

– А тебе нельзя, – наигранно вздохнула, сдерживая смех, – вояка ты наш. Когда тебе уже на пенсию?

– Ну, минималка уже есть, но это же так, Вик, несерьезно.

Рассказывай лучше, как у вас дела.

– Ром, я тебе не за этим звонила.

– Ну ты как бы могла и сделать вид, я тебе специально шанс давал, – рассмеялся Калинин в трубку.

Я провела пальчиком по краю чашки, набираясь смелости.

– Ты помнишь Самойлова?

– Вета? – настороженно спросил Роман. Я настолько явно представила его перед собой, что увидела хмуро сведенные брови и вечную складочку между ними.

– Да, начальника Калинды.

– Ну он давно не начальник Калинды, он потом, после учебы в Москве, звезды получил, и его поставили в Кастрюлино командиром.

Там он, кстати, и закончил служить года три назад. А что, Вик?

– Почему закончил? Разве он настолько взрослый? Я думала, что он младше.

– У него там что-то с отцом было. Вот он и уехал – бизнес семейный принимать.

– Бизнес?

– Да, Вет не из простых был. Но никогда об этом особо не трепался.

– Понятно, – отстраненно произнесла я и, спустив ноги с соседнего стула, а затем и спрыгнув на кафельный пол, пошла в коридор.

Именно там, на тумбе для обуви, лежал мой контракт на рабство. Именно такая надпись сейчас мигала неоновой вывеской на нем – в моем воображении.

– Что тебе понятно, Вик?

– Что я вляпалась, очень так хорошо вляпалась, Рома. И теперь думаю, как бы выплыть и не подпалить свой рыжий хвост.

– Ты опять стала рыжей ведомой? И в какое дерьмо ты там вляпалась? Давай я тестю позвоню. Дядя Толя мигом все решит.