Его ребенок

Потому что слышать надсадный плач маленького ребенка из-за стенки и понимать, что с его матерью что-то случилось, иначе бы она его успокоила, было просто ужасно.

Сейчас я добежала до гостевой ванной комнаты и встала на пороге, чтобы и не нарушать личное пространство подруги и в то же время подстраховать, если что. Но как только Олесю затошнило, я почувствовала, как и у меня к горлу начали подступать рвотные позывы, и через пару секунд меня уже выворачивало по соседству с Олесей.

Когда мы с подругой умылись и вышли из туалета, нас встретил хмурый Глеб.

– А вдруг вы съели что-то не то?

– Нет, меня просто повело. – Олеся махнула рукой и тут же покачнулась, я обхватила ее за талию, помогая. – Спасибо, – кивнула она мне и повернулась к мужу. – Я же беременна, это нормально.

– Карина что, тоже, по-твоему, беременна? – резко проговорил он, а я вздрогнула и дернулась, словно мне заехал по лицу настоящий громила.

Глеб, тут же поморщившись, смягчил тон, только вот я уже начала трястись от страха.

– Прости, – произнес он, виновато глянув на жену и чмокнув Морковочку в макушку, даже не глядя на дочь, словно рефлекторно. – Я просто волнуюсь за тебя. Если это обычное недомогание, то это одно, но вдруг вы все же отравились…

Да! Именно. Именно отравились.

– Давай мне Марину, – протянула я руки к ребенку, пытаясь успокоиться. Сердце стучало как ненормальное.

Я забрала Морковочку на руки и пошла с ней обратно на кухню, попутно размышляя о том, что я никак не могла быть беременной.

Нет, не надо забивать голову глупостями, и так Скольникова с его предложениями хватает.

Утром он прислал мне очередное сообщение. Опять кровать. Опять одинокая, но на этот раз прилежно заправленная.

«Прости, Карина, но дела зовут. Завтра забрать тебя не получится».

Будто бы я надеялась. Я, утром прочитав это сообщение, фыркнула, а Марк прислал второе, словно услышал:

«Могу забрать тебя сегодня. Сейчас».

Наглость – второе счастье.

Идея, как ему ответить, пришла мгновенно. Я все еще лежала в кровати, а потому подняла над собой телефон и, закрыв лицо второй рукой, пальцы на которой сложились в очень неприличный жест, сфотографировала себя.