Когда возвращается радуга. Книга 3

Пирушка проходила в излюбленном кабачке маркиза – «У галльского петуха», славящегося прекрасной кухней для благородных господ и чистенькими улыбающимися девушками-подавальщицами, строгих, впрочем, нравов. Вин, и превосходных, здесь хватало, в отличие от развлечений.

– А не поехать ли нам к красотке Сью, а? Питюи, старина, рвать с прошлым – так рвать, для этого надо с ним безза… безжалостно расправиться, а? Правильно я говорю? Гульнём напоследок! По крайней мере, напоследок с тобой-неженатым, а?

– Тем более, Сью уже три дня как выставляет сюрприз, – хмыкнул один из гостей, чьё имя для Филиппа так и оставалось неизвестным.

Рука графа де Камилле дрогнула, едва не расплескав вино. Надвинулось ощущение чего-то грозного и… безнадёжного.

– Шлюха в никабе! Как же! – подхватил с другого конца стола приглашённый за компанию поэт-весельчак. – Прелестное создание, господа! Рыжекудрая, как апельсин…

Филипп болезненно поморщился.

– …Жаркая, как пороховая бочка! А уж какая затейница! Но дорогая, сучка… Не мне к ней ходить. – Фыркнув, вечно нищий виршеплёт махнул рукой. – Зато настоящая муза для стишков особого толка, вы меня понимаете, господа?

– О, да, говорят, искусница! – подхватил ещё кто-то.

– Да что вы заладили: говорят, говорят…

Барон Лотрек, покачнувшись, рухнул на стул, крякнувший под его тяжестью.

– Я с ней был дважды, господа! Да, признаюсь, после двух часов удовольствия я почти разорён: но оно того стоило! Эти жаркие восточные штучки уморят даже Приапа, будь он неладен.

– Расскажите, расскажите, барон! – послышалось со всех сторон.

Де Камилле в раздражении пристукнул фужером по столешнице, едва не расколотив хрупкое стекло.

– Господа, я понимаю, что у нас, так сказать, почти холостяцкая вечеринка. Но место ли на ней всяким непристойностям?

– А почему нет?

Де Питюи вытаращил глаза.

– Дружище, а когда же ещё смаковать подобные вещи, как не перед свадьбой? А-а… – Он понимающе откинулся на спинку стула. – Тебя задело за живое… Господа, я же совсем забыл, что у нашего де Камилле есть особое поручение: он опекает некую восточную птичку, залетевшую в столицу, и, разумеется, невольные аналогии, так сказать… Аллюзии…

Неожиданно по столу грохнул тяжёлый кулак.

– Какие, к чёрту, аллюзии, Франц! – абсолютно трезво рявкнул граф де Келюс.