Иная судьба. Книга 3

– Избыток сил, – коротко пояснил брат Тук. – Пристроить бы…

– Да, силушка играет, – вздохнул сотоварищ. – Маленько перебрал… Скинули бы немного на магический барьер, оно не лишним будет. Это ночью ваши люди бдят, а днём как-то… не очень. Я вот нынче приметил, что тот самый эльф, что всё ругался да злился, а затем в задумчивость впал… он ведь не просто так сюда просочился. На нём личина человека была, может, даже кого-то из ваших, потому и пропустили его без вопросов. Походил, пошатался, вышел из-за какого-нибудь тента уже тёмным.

А раз ходит свободно, значит, пропустили, можно…

Капитан так и остолбенел. Нет, жаркое солнце бабьего лета всё же напекло ему голову в дороге, иначе он и сам бы задумался, почему это визитёра из соседнего лагеря не потрепали изрядно на входе: впрочем, тот с виду был безоружен, потому и не придирались, видимо. Нет, каков прокол с его стороны! Усталость – не повод ослаблять бдительность. Немедленно нужно допросить часовых.

– Личина, говорите? – мрачно произнёс вслух.

 – А пойдёмте, любезные братья мои. С удовольствием присоединюсь к вашей прогулке.

…В окончательно сгустившейся ночной тьме, кое-где прореженной огнями лагерных костров, след от поставленного монахами магического барьера светился таинственно и красиво. И, надо сказать, успокаивал. Огорошенные второй внеплановой, и, чего уж там таить, нежданно-негаданной проверкой, часовые заметно подтянулись и… как-то насторожились. Не понравились им ни ночной моцион троицы, ни дополнительная, вроде бы им же в помощь поставленная магическая защита.

По всему выходило: назревает заваруха. Глядеть надо в оба. Поэтому, когда зашуршали по вытоптанной поляне лёгкие шаги, снаружи периметра, приближаясь к главному входу-проёму вагенбурга, оба часовых грозно окликнули:

– Стой! Кто идёт? Пароль!

– Ах… – зазвенел в темноте звонкий, как колокольчик, голос. – Что же вы меня так пугаете!

– Господин капитан! – окликнул приближающегося Модильяни один из солдат.

 – У нас, похоже, того… Нарушитель. Нарушительница…

И глупо заулыбался.

Рука капитана легла на эфес шпаги. Подобравшись, он поспешил к импровизированным воротам, не заметив даже, что с двух сторон его обошли монахи, скользившие по земле плавной, невесомой поступью, будто их могучие тела ничего не весили.

– Пропустите же, – прозвучал жалобный голосок, такой знакомый. – Я ужасно замёрзла… Я приехала к мужу.