Когда возвращается радуга. Книга 1

Вот и приходилось рвать жилы в танцах, со стороны казавшихся упоительно воздушными, но лишь долго не отпускающая потом боль в суставах и пояснице да стёртые в кровь ноги кричали о цене этой лёгкости.

…Но изуверских свинцовых браслетов не ожидал никто из учениц.

– Шевелись!

Ирис невольно вздрогнула от выкрика Айлин-ханум, ни полнотой стана, ни увесистостью чрева не напоминавшей невесомый лунный свет, в честь которого и получила однажды своё гаремное имя.

– Ах вы, лентяйки, лоботряски, лодыри! А ну, хватит топтаться! Начинайте! Свалились на мою голову, неженки! – сыпалось на головы дюжины учениц, чьи конечности оттягивались к земле фальшивой латунью.

 – И не спать на ходу! Кто выбьется из ритма – пять ударов по пяткам! Живей, живей!

Да ещё и отбила палочкой по спинке садовой скамейки этот самый нужный для музыкантов ритм. К счастью, как успела уловить Ирис, чуть медленнее обычного. Барабанщик тот ритм повторил неуверенно, затем твёрже. Девы привычно изогнулись, сделали первые, заметно скованные движения… и пошли, пошли в танце.

А куда деваться? Пять ударов бамбуковой палкой по пяткам – это какому-нибудь заезжему гяуру покажется смешным, да изнеженной султанской племяннице, на которую пылинке не дадут опуститься – поймают в полёте. А они, ученицы грозной Айлин, про которую говорили, что в молодости из-за её красоты сгорали на лету мотыльки – они-то очень хорошо узнали, что после пятого изощрённого удара по пяткам начинает от боли заходиться сердце, а шестого-седьмого достаточно, чтобы потерять сознание.

И потом тебя притащат на ложе в твоём углу общей спальни на сто человек, волоком притащат, ибо до утра ты будешь не в состоянии ступить на ноги. Впрочем, и с утра тоже, но тогда уже придётся, через «не могу».

А потому – девы танцевали, зазывно покачивая бёдрами, почти изящно взмахивая руками, чтобы призывно вздымались прозрачные покрывала, чтобы подрагивали и звенели бубенчики, нашитые на низко посаженные пояса, завязанные хитроумными узлами, бахрома на которых дрожала в такт движениям пышных и не очень чресл.

И кружились на месте, пытаясь раскидывать руки крыльями, а их так и тянуло к земле, крылья-то…

Через три минуты Ирис подумала, что она – нет, не умрёт, а просто сдохнет на месте. Сперва сломается в пояснице, а потом сдохнет. Но вспомнила умоляющие глаза Мэг: «Ради меня, детка, старайся, как можешь, и терпи…»И нашла в себе силы продержаться ещё полминуты. Потом ещё минуту. И ещё.