Иная судьба. Книга 2

Эта же, новая…

У коменданта потеплело на сердце, едва он вспомнил восторженный шёпот племянника: «Дяденька Александр, а я вот думаю, что она всё-таки фея! Я ведь простой мальчик, а она ко мне… как матушка, по-доброму. И про сестрицу всё выпытала, хорошо ли ей в монастыре, и нянечку обещала подыскать, чтобы мы ЖАннеточку домой забрали. Я ведь сначала не понимал, что тебе с нами трудно, обиделся, когда ты сестрёнку в приют отдал, а мне её светлость сразу всё объяснила. Правда, она ангел, да? Дядя Александр, а у неё детки есть? Вот я вырасту большой, стану рыцарем или маршалом и посватаюсь к её дочке»…

И ещё вспомнил комендант умирающую в чужих муках, корчащуюся на призрачном колу женщину, по воле которой, вернее сказать – по бессердечию – разом на множество семей осиротел небольшой городок Анжу.

Не иначе как всесильный ангел-хранитель простёр свой покров и над маленьким Николя, и над его сестрёнкой, и над немногими, успевшими спрятаться да чудом уцелевшими. Жаль, что не до всех дотянулся, но, видать, нужны в раю и мученики. Впрочем, о том не нам судить…

– Правила знаешь, голубушка? – перебил он горничную из Гайярда. Та замолкла и в замешательстве облизнула пересохшие губы. Уставилась на коменданта. – По закону всяк, пришедший с доносительством на ближнего своего, получает пятнадцать плетей. Ну, для лиц женского полу – скидка, но десять – это немало, поверь. Наш мастер иногда с одного удара хребет перебивает. Ежели и после плетей доносчик от своих слов не отступится – значит, верит в то, о чём говорит.

Тогда уже допрос ведётся под протокол, и каждое слово записывается. А ты барышня деликатная, хоть и прислуга, выдержишь ли? Не похоже, чтобы к порке привычна, балует вас хозяин-то…

Девушка судорожно вздохнула. Как и предполагал господин Карр, упоминание о полагающемся испытании подействовало, как ушат холодной воды. Вон как побелела, даже губы синюшные стали… Тем не менее горничная бывшей герцогини глубоко вздохнула и выпалила:

– Выдержу, господин комендант.

Мэтр Карр пожал плечами. Что ж. Никто не неволит.

Трогательная, однако, преданность. Такая бы – да ради кого достойного направленная… Ни пыточная не устрашила, куда сразу приводят таких вот… радетелей за правду, ни звероподобный палач Анри, который порой одним видом заставлял самых словоохотливых бледнеть и отказываться от своих слов. Но упрямая девица уходить не пожелала. Стало быть, сама напросилась.