Иная судьба. Книга 2

Воспользовавшись этим, двое стражников ловко вздёрнули несчастную с колен.

– Оставить! – рявкнул сзади Винсент. Вовремя, потому что один из стражей размахнулся для подзатыльника. – Сам виноват, упустил, раззява. Я с тобой ещё разберусь. Отвести на место!

Женщину отволокли к скамье обвиняемых. Она тяжело осела на деревянном сиденье. В глазах её застыли тоска и безнадёжность.

…Совсем как у Марты в их первую встречу, вдруг подумал герцог. Его девочка пыталась доказать ему, как могла, что он неправ, а он, дуболом, не верил, ослеплённый предубеждением.

Эта… похоже, тоже отчаялась.

Он не считал себя великим знатоком людских душ, особенно женских. Но не любил, когда из него пытались сделать дурака. А здесь явно пытались. И причиной такого мнения герцога стала вовсе не попытка его разжалобить, а сами обстоятельства дела, услышанные от Винсента и весьма не понравившиеся.

В зале тем временем слышались смешки и перешёптывания. Женщина судорожно пыталась хоть как-то запахнуть грубую мешковину, в глубокий разрез которой едва не вываливались полные груди.

Правой рукой приходилось сводить края разреза, левой – натягивать на голые колени обмахрённый край рогожного мешка, который, собственно, и служил ей одеждой.

Герцог занял своё кресло и обвёл взглядом зал.

– Справа от колонны, похоже, отец, – шепнул Винсент. – Или родственник.

Сходство между предполагаемой отравительницей и седобородым пожилым человеком в богатых восточных одеждах было несомненным. Те же чёрные глаза, полные затаённой боли, те же тонкие черты лица… При очередных смешках сословной публики щёки османца зарделись от стыда, он прикрыл глаза рукой.

Сверкнули в отблесках зажжённых на люстре свечей драгоценные перстни.

«И ведь успели когда-то родителя вызвать, сволочи, – с неожиданной злостью подумал герцог. – Только конфликта с Константинополем нам не хватало…»

– Почему… – начал вроде бы негромко, но его расслышали в самых отдалённых уголках зала. Шумок мгновенно утих. – Почему женщина в таком непотребном виде, оскорбляющим наш взор? Господин главный судья Роана, я к вам обращаюсь!

– Так ведь отравительница… – шевельнул побелевшими губами «его честь» мэтр Кордель.

 – Полагается, в соответствии с законом, предать позору и осмеянию…

Герцогские очи метнули молнии. Его светлость гневался.

– Мне напомнить, что она пока лишь обвиняемая, но не осуждённая? Не подлежит порядочную женщину выставлять напоказ, а всем прочим – поощрять оное.