Иная судьба. Книга 2

Ох уж, эти Евины дщери, неразумные, бестолковые…

– Кончик раздвои. Будет с неё.

– Эх! – крякнул палач. То ли не любил размениваться на мелочи, то ли возжелал большего наказания, а разойтись не позволили – но служба есть служба. Перехватил у помощника раскалённые щипцы, быстро щёлкнул – да умело, да ловко, даже губ казнимой не обжёг. Та вскрикнула горлом, замычала, забилась.

– Не бойсь, – хладнокровно успокоил Анри, освобождая рот жертвы от железяк. – Заживёт как на собаке. У меня рука лёгкая – ни заразы, ни нагноения потом.

Дёрнул за узел верёвок и подхватил упавшую в обморок деву.

– Вишь, нежная какая. Слабее своей бывшей-то госпожи, та дольше терпела. Ваша милость, куда теперь её? Неужто и впрямь вешать?

– Пустое. Не так много она здесь наболтала. Отлежится – да пусть идёт на все четыре стороны. А тебе какой интерес? – Мэтр Карр взглянул с любопытством.

– Так ить… на прежнее место ей нельзя, считай – уволена за доносительство. На службу с таким языком-то уже никуда не возьмут, кто змею в своём доме держать захочет?

Палач аккуратно сгрузил обмякшее тело на топчан, где не так давно умирала Анна.

– Оно, конечно, всё правильно, наказать надо было-ть, только жалко девку, в самом соку-то. Пропадёт. Ей теперь одна дорога – в Весёлый дом.

Комендант усмехнулся.

– Думаешь, я не заметил, что ты её вполсилы бил? Для себя решил приберечь?

– Так я ж всё по-честному хочу, ваша милость, по-божески. Вы же знаете, я вдовец.

Уж пять лет кукую один. За ката никто не идёт, боятся да брезгуют. В Весёлый же дом этот ходить… Тьфу, того и гляди, дурную болезнь подцепишь. А тут – ишь, девка ладная, молодая, в теле; да чем я ей не жених? От неё все теперь, как от чумной, шарахаться станут, а я – честь по чести, пожалуйте венчаться хоть сейчас.

– Так она теперь толком и говорить не может, как ты с ней разговаривать-то будешь?

– А оно мне надо? Промеж супругов что главное? Один говорит, другой молчит.

Соглашается, значит. Ничего, я её выхожу, на ум наставлю, поймёт да смирится. Дозвольте, ваша милость, а?

«Заодно и под присмотром будет», – решил комендант. И хоть свидетельства двуязычных ни в одном суде не принимаются, как заведомых клеветников – лучше всё же Флору эту на поводке держать, хотя бы и на таком.

– …А замашки эти господские я из неё выбью, ей-богу, выбью, вожжей хватит. Не извольте беспокоиться.