Матрёшка для испанца

Марии очень хотелось ещё раз почувствовать сильные, но нежные руки Алонсо на своём теле, горячие губы на своих губах, ощутить обжигающее мужское дыхание на коже, вдохнуть невероятный аромат испанца.

«Какая же ты дура, Машка! Сама не знаешь, чего хочешь!» – с досадой подумала девушка.

– Ну, как поездка? – поинтересовалась Ольга, как только они остались вдвоём.

Женщины сидели в просторной светлой столовой и пили ароматный чай с чабрецом и мятой. На столе дымились аппетитные оладушки, но Мария совсем не хотела есть.

– Нормально, – сдержанно ответила она.

– Как испанец? – не унималась мачеха. – Хорошо себя вёл?

– Даже слишком, – хмыкнула девушка.

– Он, наверно, горяч как раскалённые угли. Одни глаза чего стоят! Ох, и повезло же тебе! – чуть завистливо вздохнула Ольга.

Мария промолчала. Она не хотела рассказывать о своих чувствах, ни о том, что между ней и Алонсо, на самом деле, так ничего и не произошло. Вернее произошло, но не до конца. Вторую жену отца Маша уважала, но близкой дружбы между ними не было.

Мария, оставшаяся без матери в раннем детстве, была довольно спокойным ребёнком, не доставляющим больших хлопот. Кроме того, с тринадцати лет она появлялась дома только во время каникул. Большую часть своей жизни Маша провела в заграничных элитных школах-пансионах для детей богатых родителей, многие из которых таким образом пытались просто избавиться от своих чад, дабы отпрыски не мешали им наслаждаться жизнью.

В те редкие месяцы, что девушка проводила дома, она с завистью смотрела на своих русских сверстников, которые жили с мамами и папами. Птичка в золотой клетке – так себя чувствовала Маша. Нелюбимая птичка. С девятнадцати лет она обосновалась в Москве, но модные тусовки её не привлекали. Разговоры подружек, столичных красоток, о косметике и богатых женихах казались скучными. Мария всё чаще приезжала в усадьбу к отцу, чтобы насладиться общением с лошадьми и собаками, которые были куда умнее и искреннее многих людей, как она считала.

После подписания контракта и прочих необходимых дополнительных соглашений, Борис пригласил всех к себе в дом на большое застолье. И снова водка полилась рекой, стол ломился от блюд русской национальной кухни. Казалось, веселью не будет конца. От громких разговоров гостей просторный зал походил на жужжащий улей.

Алонсо мало волновало происходящее вокруг.